Высунулся я в форточку — и правда! Топот, гам, все в порт бегут, «Остров, — кричат, — остров пришел!»
Наши тоже услыхали, удивляются:
— Что же это будет? Война?
— Нет, не должно. Что за война без пушечного грома? Да и потом — у нас с островными союз. Должно быть, торговать хотят. А в этом деле без нас, «карманных расходов», как говорит господин государственный казначей, никак не обойдется. Стало быть — подъем, фартовые! Стройся в боевые порядки — строго как попало — и в порт.
Я уж и крылатку натянул, на три размера побольше той, что коню велика, — для ручного простора…
Как вдруг с улицы — свист. Гарри Пучеглаз предупреждает: чужой человек до норы прет. Ладно. В одиночку — пусть прет, чего там. Встретим.
Скоро и появился он — тощий парень, но жилистый, видно, бывал в пляске с подружкой, которая на ночь косу не расплетает, а точит.
Ну, я сижу, ручки смирно сложил, большой палец, будто ненароком, в петлю на лацкане продел.
Но этот фартового знака не понимает — не наш человек… А ведь я его где-то видел!
— Мне нужен предводитель! — говорит. Через губу этак, с презреньицем. Ну прямо королевский прокурор!
— Эх, брат мой, — вздыхаю. — Всем нам нужен предводитель на неторном жизненном пути нашем! Только это вам не сюда, а в церковь… Благочестивые отцы — вот предводители всех страждущих духовного руководства!
Он в ответ морщится, будто кислого хватил.
— Благодарю вас за совет. Но передайте предводителю, что его ожидает человек, которому он дал важное поручение… Если не верите… впрочем, я понимаю, это ваша обязанность — не верить. Но я пришел один, при мне нет оружия. Пусть меня обыщут, пусть свяжут, черт побери! Но я должен с ним говорить. Не думаете же вы, что я разорву путы и голыми руками убью вашего начальника!
И тут я, наконец, узнал его. Мать честная! Да это же тот самый мешок с костями, бедолага в цепях, которого мы вынули из тюремной кареты! Отъелся, конечно, заматерел… пожалуй, веревки-то мог бы и порвать — крепкий боец, да еще, видно, из благородных — офицер! Но узнать можно. Он и есть.
«Ах ты ж, — думаю, — Посуляй-хитрец! Обвел фартовых вокруг пальца!» Ну конечно, кто из нас подписался бы на такое дело — спасать забесплатно государственного преступника? Да ни в жизнь! Вот он и выдумал почтовую карету с золотишком! Ну, шкодник! Зачем же ему этот вояка понадобился? Всякие там долги чести у нас, прямо скажем, не в чести. Шкуру-то свою подставляем, не казенную!
— Не торопитесь, — говорю, — сэр. Предводитель нынче в отъезде. Беглыми каторжниками интересуется, говорят, за них премию дают. Вы, часом, ни одного беглого не знаете?
Думаю, ну поддел я тебя! Посмотрим, что теперь запоешь!
Но он только головой мотает, как лошадь.
— Некогда! Некогда церемонии разводить! Я тебя тоже узнал, фартовый. Не беспокойся, порядки знаю, и не пришел бы сюда без приглашения, если бы у нас — у всех нас! — была хоть одна лишняя минута!
И тут, будто в подтверждение, пол под ногами дрогнул. Да так дрогнул, что и табуретка из-под задницы вылетела. Стена качнулась — вот-вот рухнет! По всему дому грохот, с кухни звон колокольный — горшки с полки посыпались. Окно — так просто наружу выпало, будто и не было его, ветром коптилку задуло, и слышу — по всему переулку стекла, кирпичи, вывески жестяные, черепица — дождем!
Ребята — кто на пол попадал, кто, наоборот, на ноги повскакал, друг за друга хватаются. Однако раз тряхнуло, отгрохотало — и больше не повторилось, утихло. Тут и Посуляй из каморки своей прибежал, морда со сна помята — под утро только с работы пришел.
— В чем дело? — спрашивает. — Конец света, что ли?
И вдруг, будто на стену наткнулся, — увидел гостя. Тот тоже на него смотрит значительно, мол, просыпайся быстрее.
— Остров сел на мель, — говорит.
Вижу — проснулся наш Посуляй, ни в одном глазу дрёмы не осталось. И не землетрясение его разбудило, а вот эти три слова.
— Как остров?! — переспрашивает. — Откуда?
— С запада — юго-запада, — докладывает вояка.
И уж губу свою дворянскую не выпячивает, со всем уважением доносит. Ну да удивляться нечему, небось уважишь того, кто тебя из тюряги вытащил. Руки будешь целовать, хоть бы и разбойнику…
Посуляй нахмурился, не может в толк взять.
— Что им здесь нужно, островитянам?
Гость оглянулся по сторонам и тихо:
— Верный человек в порту говорит, что остров пришел прямым ходом из океана. На сигналы гелиографа не отвечал, флагов не выбросил. На рейде хода не сбавил. Адмиралтейство в растерянности. Даже если это вторжение — зачем садиться на мель? Почему нет артиллерийской дуэли с фортами порта? Все говорит о том, что на острове беда…
— А, черт! Живо в порт! — Посуляй схватил плащ, шляпу — и на выход. — Всем сидеть в норе, пока не вернусь! Брикс! Ты со мной!
Ну слава богу, и про меня вспомнил. А то я уж начал думать, что старые кореша теперь побоку…
