Смотри-ка ты! Ловко провернул дельце. Толковый мужик, хоть и граф. Я так понимаю, что у островных тут землячество не хуже нашего фартового цеха. Недаром их сажают порой — за шпионаж, не иначе. Ну да мне это без разницы, я в полиции не служу. А вот почему Посуляй на похороны лорда Септимера не пошел, теперь мне ясно, как на ладошке. Не хотел, чтобы свои признали. Хитер, черт!
Часу не прошло — Дина вернулась. Подает Посуляю бумагу, а в бумаге той — ни много ни мало:
«Приказ суперинтенданта приморского дивизиона сэра Эдмунда Хендерсона всем воинских, гражданских и прочих чинов лицам оказывать содействие и поддержку специальному департаментскому сыщику именем Моос и троим его помощникам в произведении обследования новоприбывшего острова, с привлечением армейского и флотского контингента или без оного. Дано сего числа в резиденции…» и прочее. Собственноручная подпись. Печать департамента. Только что пятки лизать не приказано!
Я прямо не удержался и брякнул:
— Вот бы мне такую бумагу выклянчить! Я бы в неделю богаче Генерального казначея сделался!
Дина головку гордо вскинула, да как глазами полыхнет!
— Выклянчить?! Пускай спасибо скажет, что я букет согласилась принять! Свинья похотливая…
— А что это за три помощника? — хмурится Посуляй. — Тебя не возьмем, даже не думай!
Дина и бровью не повела.
— Кто еще кого не возьмет!
И разворачивает вторую бумагу, всю в печатях:
«Сим удостоверяется, что госпожа Моос является должностным лицом Департамента полиции, с полномочиями чиновника по особым поручениям…»
— Пришлось все-таки дать руку поцеловать, — вздыхает.
Доставили нас на остров со всем почетом, с пеной и брызгами — на паровом ботике под адмиралтейским флагом. Да еще эскорт снарядили из двух морских шлюпок — целый флот. Портовый капитан встал на носу с трубой, мало чем поменьше той, что пускала дым, — все высматривал что-то, хмурился. Наконец обернулся к Дине и говорит:
— Должен вас предупредить, миледи, что вы и ваши люди не первыми высаживаетесь на остров.
— Как не первыми?! — Дина строгости напускает. — Кто разрешил?!
— Долг службы, — капитан козыряет. — Лейтенант таможенной стражи Диксон и с ним четыре стрелка отправились туда сразу, как только море успокоилось, чтобы произвести предварительный досмотр… — тут он замолчал, только трубу в руках вертит.
— Так что же, — торопит Дина, — каковы результаты досмотра?
Вижу, мнется капитан.
— Результаты настораживающие, — говорит. — Они до сих пор не вернулись.
После таких слов — какое может быть настроение? Прямо скажем — неважное. Капитан, видно, всерьез за Дину переживает, кроет, что думает, без умягчения. Да и самому ему ой как не хочется к острову причаливать. Я тихонько Посуляя за рукав тяну, отойдем, мол, на корму. Отошли.
— Слушай, — говорю, — принц, а ты уверен, что нам туда до зарезу надо, на твой остров? Может, пусть оно уляжется как-нибудь, а потом уж мы съездим, полюбопытствуем? Твое от тебя не уйдет, ты ж законный!
Посуляй только ухмыляется:
— Что, Бен, очко играет?
— Сам ты, ваше высочество, очко! — злюсь. — Я в делах бывал, не тебе рассказывать! Только фартовая храбрость не в том, чтобы без башки остаться. Я тебе не граф. Да и ты, прикинь, опыт рисковый имеешь. Какая нам выгода очертя голову лезть? Таможенный лейтенант, поди, не новобранец, да и команда его не по инвалидному набору служит — на контрабандистах натаскана. Однако же вот — не вернулась. Черт его знает, кто там, на острове, прячется. Смотри, заросли какие!
Посуляй смеется.
— У страха глаза велики, Брикс! Тебе уж за каждым кустом засада мерещится. А дело-то проще простого. Знаешь, почему таможенников до сих пор нет?
— Ну?
Он глядит с прищуром, будто и правда знает.
— Клад они ищут!
Я сперва только отмахнулся:
— Да иди ты куда подальше…
А потом думаю: «Стоп! А почему нет?» Про островных торгашей каких только небылиц не рассказывают, но суть одна: денег у них куры не клюют. И если с острова они так спешно убрались, что топки не загасили, значит, и кубышки свои могли оставить.
Вот ведь змей этот Посуляй! Знает, чем фартовое сердце купить! И как он это музыкально промурлыкал — про клад! Будто золотой соверен о лопату звякнул! Ну, прирожденный монарх! Такой даже если соврет, за ним народ на край света двинет. А уж карманники — в первую голову!
Как представил я, что бравая команда сейчас на острове землю роет в пять рыл, а то, может, уже и нарыла чего, так весь мой страх пропал куда-то.
— Ладно, — говорю, — уломал… Что ж эта лоханка еле ползет?! Ни копейки ведь не оставят! Знаю я таможенную стражу!
Но пока добрались до острова, пока нашли, где обрыв невысок, пока концы-шварцы да трап-для-баб, солнце уж за деревья цеплялось. Граф Кух очень торопил, чтоб засветло успеть добраться до главной островной Машины. Посуляй с ним соглашался. Пока Машину не осмотрим, не понять, что тут приключилось.
