Этрейо взяла с докторов обещание, что они не покинут Восьмиугольный дом, пока дело не будет закрыто, а рука — поймана. Эле охотно согласился, а Эльсинор, к величайшему изумлению констебля, вызвалась ее сопровождать. Кэбби ждал их снаружи, правда, теперь он спал, целиком запрятавшись внутрь гигантского пальто. Туман уже начал рассеиваться. Близился рассвет. Они помчались обратно в город и остановились у первой же скобяной лавки, где Этрейо, воспользовавшись служебным положением, обзавелась мышеловкой и оставила взамен расписку.
Ненормальный Норман, помнится, утверждал, что нашел мешок с драгоценностями в утином гнезде возле Земляничного пруда в парке Абенфаракс.
Кэбмен высадил их у пруда. С ним Этрейо тоже расплатилась распиской.
В жемчужном утреннем свете трава была седой от росы. Утки еще спали на гнездах. Пруд, собственно, находился недалеко от конечной остановки конки маршрута «Q». Еще один кусочек мозаики с щелчком встал на место: все убийства произошли в пределах одного квартала, вдоль линии «Q». Душитель отличался территориальностью.
— А что, если она уже ушла? — спросила тихонько доктор Эльсинор, пока они продирались через мокрые кусты в поисках хорошего места для ловушки.
В ближайшем утином гнезде они только что нашли небольшую коллекцию лаков и пилок для ногтей. Ага, Душитель у нас еще и приворовывает по дамским магазинам.
— Нет, она где-то здесь, — возразила Этрейо. — Надеюсь только, промышляет по лакам, а не по бижутерии.
С этими словами она положила перчатку в ловушку, зафиксировала дверцу и сунула клетку поглубже в кусты.
— Может, у нее уже заряд кончился, — с надеждой сказала доктор Эльсинор, когда они сели на парковую скамейку ждать.
— В интересах Ненормального Нормана надеюсь, что нет. Капитан не поверит, если я не представлю ей руку в качестве доказательства.
— Но тогда нам хотя бы не придется беспокоиться, что пострадает кто-то еще. Я готова дать письменные показания под присягой, — не унималась доктор Эльсинор. — Мне-то капитан поверит?
Поверит. Может быть.
— Давайте подождем, — только смогла сказать ей Этрейо.
И они подождали.
Туманный рассвет превратился в теплый лазурный день. Утки снялись с гнезд и перекочевали в пруд, где занялись плаванием и нырянием. По берегу прошла экскурсия младших школьников — парами и держась за ручки. Утки окружили их, интересуясь наличием в карманах гостей черствого хлеба. Сопровождающие взрослые подозрительно покосились на двух женщин, прохлаждавшихся на скамейке. Потом школьники ушли, а утки чинно вернулись в воду. Ловушка в кустах наслаждалась дремотным покоем. Прибежал рыжий пес, загнал в пруд мячик и принялся плавать вокруг, с энтузиазмом облаивая уток. Откуда-то посвистели, и собака умчалась. Солнце начало пригревать. Ловушка щелкнула, и они ринулись проверять. В ней нарезала круги крайне рассерженная подобным обращением белка. Белку выпустили, ловушку зарядили снова. Доктор Эльсинор сходила в киоск у пруда и вернулась с двумя порциями розового попкорна и двумя кофе. Этрейо страшно потела и совсем не от жары. Уже почти полдень, а казнь Ненормального Нормана назначена на два. Они еще раз проверили ловушку. Ничего.
Проехал конный полицейский, спросил, чего это они тут лодырничают. Этрейо посверкала жетоном, и он отправился восвояси. Доктор Эльсинор отправилась искать туалет. Был уже почти час. Мышеловка все так же пустовала. Этрейо все время возвращалась мыслями к бедняге Норману. Наверное, он как раз доедает последний обед. А вот его уже одевают в холщовую рубаху. Последнюю. Он же никогда никого не трогал. Все его преступление — в том, что он старый и чокнутый.
— Какой чудный день для прогулки по парку, не правда ли?
Рядом на скамейку плюхнулся детектив Уилкинс с двумя рожками мороженого — и предложил один ей. От него слегка пахло ромом и жареным миндалем. Ветерок играл его романтичными кудрями и живописно раздувал полы плаща.
— Чего тебе надо? — неприветливо осведомилась Этрейо, отказавшись от мороженого.
— Да просто воздухом дышу.
— Я думала, ты в тюрьме, любуешься плодами своих трудов.
— Я свое дело сделал, чего мне им мешать. Между прочим, мороженое течет мне на руку. Я его выброшу, если ты не возьмешь.
Она взяла. Это преступление — дать пропасть хорошему мороженому, да и к тому же она голодна. У нее маковой росинки во рту не было, с той самой сырной вафли начиная. Розовый попкорн при попытке съесть его встал комом в горле.
— Что-то вы нелюбезны со мной, констебль. Я всего только выполнял свою работу.
— Расскажи об этом Ненормальному Норману.
Этрейо наконец лизнула холодный шарик: соленая карамель и бекон из косатки. Ее любимое. Как-то не полагается наслаждаться мороженым, когда человека вот-вот повесят, но голод не тетка, а лакомство уж очень вкусное.
— У него была совершенно жалкая жизнь. Лучше уж на тот свет.
Мороженое вдруг стало омерзительным на вкус, и она отшвырнула вафельный рожок.
— А это не тебе, гад, решать…
— Констебль! — это доктор Эльсинор вернулась и теперь взволнованно дергала ее за рукав. — Скорее! Ловушка сработала!
