Маккензи, мой слуга и мой друг, третий член нашей команды, пытается починить машину до сих пор.
Город покинуть мы не смогли. Стоит пересечь невидимую черту, как паровые котлы перестают работать, механические дилижансы останавливаются, а дирижабли падают. Наши механизированные тела распадаются на отдельные детали.
Раз за разом я восстанавливал Эвана после каждой его неудачной попытки бежать из Города. Эван — лучший механик, которого я знаю. Вместе с ним мы сконструировали машину пространства. Но порой он бывает таким упрямым!
«Сегодня обязательно получится», — говорил он с сумасшедшим блеском в глазах.
«В этот раз я точно пойму, что нас не пускает».
Заброшенная мастерская, где Эван делал часы, что заводились сами по себе и выпускали летать по комнатам механических кукушек. Боль и отчаянье. Груда окровавленной плоти и механизмов, которые носят порядковые номера Эвана Броуди. Снова боль и отчаянье, и новые попытки уйти, ставшие навязчивой идеей.
В поисках виновников наших неудач, мой компаньон ополчился на весь Город, теперь его называют Безумным Часовщиком. Редко кто отважится зайти в горелые кварталы, в которых он обосновался. Говорят, что скоро должны прислать военный отряд, чтобы выкурить его оттуда.
Я смирился. Тихая жизнь семьянина в провинциальном городке, механические игрушки и паровые экипажи, передвигающиеся в пределах Города, карусели по праздникам — маленькая индустриальная революция в замкнутом пространстве.
Через три года супружеской жизни Элизабет умерла от туберкулеза, а я не смог ее спасти.
— Доброй ночи, сэр! — вышел мне навстречу Маккензи с перевязанной рукой, на его плече сидел Гарольд. — Или уже утро? Вам нужно брать меня с собой, не ровен час, ваши ночные прогулки могут плачевно закончиться. У вас лоб поцарапан.
— Гар-р-рольд! — прокаркал механический ворон и растрепал клювом рыжие кудри Маккензи. — Гар-р-рольд! Др-р-раконы справа!
— Не беспокойся, Маккензи, — сказал я, стирая со лба кровь. — Что у тебя с рукой?
— Снова змеевик соскочил, забери его баньши! — ухмыльнулся Маккензи. — Удивлен, как мы с нашей старушкой еще не доконали друг друга.
— Падаем! — заорал Гарольд. — Пр-р-риборы! Пр-р-риборы! Др-р-раконы справа!
В голову птицы прочно въелся момент катастрофы.
— Собирайся, — сказал я Маккензи. — Возьми с собой тот маленький домкрат, удобный для переноски.
— Прямо сейчас? — спросил Маккензи.
— Да.
— Хорошо.
Маккензи подхватил свой ящичек с инструментами. Я заметил, как он спрятал под куртку револьвер.
— На всякий случай, — пояснил он, заметив мой взгляд. — По ночам нынче опасно ходить, забери его баньши. Поедем на дилижансе, сэр?
— Нет, не стоит привлекать лишнее внимание.
Мы вышли в ночь. До кладбища было идти несколько кварталов. На брусчатой мостовой колыхались круги света от газовых фонарей. Сухие листья падали под ноги и вновь взмывали к светильникам стаями мертвых бабочек. По хорошо знакомой улице можно идти с закрытыми глазами, в любой момент зная, где ты сейчас находишься, и что скрывается за каждой дверью.
Возле наклоненного фонаря прочные дубовые двери алхимической лавки старика Ллойда. По сравнению с моим прошлым миром, здешняя алхимия — детские потуги сотворить что-то нужное. Здесь не происходит реакция кристаллизации света, здесь с помощью алхимических рун нельзя привязать человеческую сущность к механизмам.
Дальше — резные двери булочной мадам Баттерфляй. Бетти очень любила ее сдобу, но переживала из-за того, что может излишне поправиться. На углу двенадцатой и десятой-стрит, как обычно, дежурит Джеймс Тенн, втягивает голову в плечи, словно нахохлившийся воробей.
— Ветрено сегодня, сэр! — поприветствовал меня полисмен, отдавая честь. — Куда вы ночью?
— По делам, Джеймс.
— Следите за пауками, вечером одного видели в табачном переулке.
— Мы будем очень осторожны. Счастливого дежурства.
Когда показалась кладбищенская ограда, на луну наползло вуалью полупрозрачное облако. Часы на ратуше — творение Эвана — пробили три раза.
— Др-р-раконы! — оглушительно закричал Гарольд, за что получил от Маккензи по клюву.
— Сэр, — обратился Маккензи ко мне, приглаживая рыжие кудри, — не нравится мне всё это. Может, скажете, куда и зачем мы идем? От этого места бросает в дрожь, забери его баньши! Говорят, что именно в таких местах можно встретить лунный народец.
Я, не останавливаясь, шел дальше.
— Сэр, вы верите в лунный народец? — догнал меня Маккензи.
Я неопределенно пожал плечами, открывая скрипнувшие ворота.
— Я не верю, но говорят… Сэр, вы только не смейтесь, но говорят, что это они не выпускают нас из Города. Не хотят, чтобы мы меняли этот мир. И еще говорят, что лунный народ обитает на границе между мирами живых и мертвых. Через их земли ведет лунная дорога, по которой уходят души умерших. Вы верите в эти сказки, сэр? Нет? А вот Часовщик, то есть, простите, сэр Броуди, верит. Все эти его пауки… Ваш друг объявил войну лунному народцу. Его механизмы ползают по Городу и ищут, ищут…
— Помолчи, — бросил я.
