Медиум Розамунда в истерике отбыла из Фатлмоунта, не дожидаясь утреннего поезда, потребовав от Томаса отвезти ее в ближайшую гостиницу. Леди в странном воротнике категорически отказалась вылезать из-под стола до прихода священника. Всем остальным хозяйка замка учтиво пожелала спокойной ночи. Но Стивен Шейли-Хоупс и Раджив вовсе не собирались спать.
— А если не появится? — ходя из угла в угол, спросил бывший лейтенант.
— Появится, — уверенно пообещал Раджив. — Просто так он бы не передал вам свою шпагу.
— Но это лишь твое предположение.
Голова с хлопком возникла из воздуха, точно прорвав невидимую пелену. На этот раз трубки не было.
— В каком полку служил? — рявкнула голова.
— Девятнадцатый Девонширский, сэр. Лейтенант Шейли-Хоупс.
— Хоупс, Хоупс… Как же, помню — Крест Виктории за спасение знамени.
— Так точно, господин коммодор, — браво отрапортовал мистер Стивен, вытягиваясь во фрунт. — Счастлив знакомством!
— Ты славный парень, лейтенант! Что тебя понесло в сыщики? Эти вынюхивающие крысы… — Шейли-Хоупс бросил поспешный взгляд на Раджива, но коммодор перебил самого себя: — А впрочем, к черту! Не в том дело. Ты мне сейчас можешь пригодиться.
— Слушаю вас, сэр.
— Я дьявольски хочу понять, откуда на лодке появились змеи. Разузнай — и проси у меня любой награды! Все было отлично, мы шли без каких-либо происшествий и уже подходили к Суэцу, когда вдруг выползли эти гады. Казалось, они появились сразу и отовсюду — огромные, в три ярда длиной, кобры. Мы отбивались, как могли.
— Яд на клинке, — словно в пространство промолвил Раджив.
— А ты кто такой? — повернулся к индусу морской волк.
— Раджив Шариф-Сикх, сэр. Сержант второй роты Девятнадцатого Девонширского.
— Верность — похвальная черта, парень. Да, ты угадал, я отбивался шпагой от злющей кобры, пока она не цапнула меня и я не сорвался в чертову машину. Но откуда на корабле взялись проклятые шестерни и колеса, я знаю и без вас. Змеи, откуда взялись змеи?!
— Сандаловый постамент, украшенный золотыми гвоздями с головками в виде цветка лотоса.
— Да, отличный сандаловый постамент, — чуть заметно кивнула голова. — Но ты же не хочешь сказать, что эта стоглавая кобра, на которой спал ваш ложный бог, решила покарать меня?!
— Сама она никак не могла этого сделать. За нее об этом позаботились брамины. Весь постамент был набит кобрами.
— Чушь, сержант! Даже если бы они там сидели, то не смогли бы выбраться без посторонней помощи. Я сам осматривал эту штуковину.
На губах Раджива впервые появилась чуть заметная усмешка, полная то ли сожаления, то ли превосходства.
— Весь секрет в гвоздях, сэр. Постамент был аккуратно собран, и статуя поддерживалась изнутри на лагах, удерживаемых переплетенными веревками. Под каждым гвоздем был расположен пузырь, полный кислоты. Когда подводный корабль опустился на глубину, давление в нем увеличилось, и гвоздики, войдя в специально сделанное отверстие, прокололи эти пузыри. Кислота начала разъедать веревки. Неспешно, час за часом, все больше и больше. Покуда верхняя часть постамента, опустившись, не порвала их окончательно своим весом и не стала проваливаться, точно пресс, раздвигая боковые стенки постамента.
— И вот тогда-то эти взбешенные кобры и полезли, — мрачнея на глазах, продолжил коммодор. — Проклятье! И это сделал человек, которому я помог спастись от каторги, помог удержаться на престоле!
— О нет. Хотя, вероятно, он попустительствовал действиям верховного хранителя священного храма Шивы. Я не удивлюсь, если через некоторое время возле «Помпилия» окажется железный нарвал принца Даккара, а вслед за тем золотая статуя Шивы чудесным образом снова окажется в храме. Не уверен, что там снова появится все остальное золото, но обретенная чудесным образом святыня поможет быстро возместить убытки.
— Проклятье! — заскрежетал зубами коммодор.
— Как видите, милорд, ваша загадка решена, — дождавшись, когда сикх закончит свою речь, гордо произнес Шейли-Хоупс. — Давайте поговорим о награде. В благодарность за исполнение вашего желания мы бы нижайше просили вас не пугать больше обитателей замка.
— Что, совсем? — разочарованно выдохнул Джеймс Рейджинальд Улфхерст.
— Было бы очень желательно.
— Это Маргарет вас попросила? Черт побери, а было так весело! Признаюсь вам, приятели, впервые, сколько себя помню, я смог отдохнуть от души, — призрак на миг задумался, — вернее, нет, отдохнуть от тела. Никто больше не смеет требовать, чтобы я придерживался всех этих правил хорошего тона и сдержанно кивал, когда хочется пнуть с размаха. Или вот эта трубка — моя супруга терпеть не могла запаха табака, да еще твердила, что курение вредит моему здоровью. Но теперь-то оно ему не вредит! Я могу повисеть этак с трубкой в своей обожаемой библиотеке, полистать страницы, похохотать, если смешно, или спросить мнение о прочитанном какого-нибудь гостя…
— Быть может, вы все же согласитесь ограничиться полуночными часами и Днем Всех Святых?
Коммодор досадливо скривился:
