— Полагаю, там, внизу, служанке за вами приглядывать не обязательно, — обронил он.
— Это не она за мной приглядывает, а я — за ней. Я — ее глаза… и ее разум. Если я отойду слишком далеко, она превратится в конфетти и разлетится по ветру.
И снова Маккагон заглянул ей в лицо оценивающим взглядом, словно прикидывая, не купить ли.
— Пойдемте, — промолвил он и взял ее за руку.
Буровая установка сейчас не работала, и когда Маккагон с девчонкой начали спускаться вниз, стало тихо-тихо: стена кратера перекрыла ветер, доносивший на гору звуки порта, гул сахароварен и шум океана. Добравшись до дна, девчонка задрала голову и закружилась на месте, разглядывая зеленый конус вершины изнутри. Небо превратилось в синий лоскут, обрамленный краями кратера, а посередине гордо парил цеппелин, словно скважина в центре идеально круглого замка́.
От растений, которые она искала, осталось с гулькин нос. Девчонка присела, чтобы срезать одно из последних, а Маккагон, наклонившись рядом, сорвал цветок, растер его между пальцами и понюхал.
— Значит, оно растет только в кратере?
Девчонка кивнула, не размыкая губ: внезапно у нее во рту скопилось слишком много слюны.
— Это потому, что сюда ветер не задувает?
Наконец ей удалось сглотнуть.
— Нет.
Положив растение в сумку, она раздвинула соседние стебельки и разгребла землю, чтобы показались корни. Затем взяла Маккагона за руку, сунула его пальцы прямо в рыхлую почву и стала с интересом наблюдать за работой мысли, отражавшейся на его лице. Инженер нахмурился и, не отпуская ее руки, полез пальцами глубже в землю. Девчонка невольно поморщилась: под ногти набилась грязь.
— Здесь подземный жар подходит близко к поверхности, — заключил Маккагон и убрал руку.
— Этого растения тут не было, пока его не посадила тетушка Марии. Она привезла его с гор, где бьют горячие ключи, оттуда, где Мария поселилась, когда вышла замуж.
— Кто такая Мария?
— Моя служанка.
— Эта зомби? А откуда вы знаете, что с ней было в прошлом?
Вместо ответа девчонка указала ему на листья, желтеющие по краям.
— И что?
— Это значит, что корням слишком жарко.
— И вы хотите сказать, что это из-за нашей буровой установки?
— Нет. Они начали желтеть еще до вас. Но, Мария говорит, раньше такого не было.
— Ваша Мария умеет говорить?
На это девчонка тоже не ответила, и ее молчание снова как будто подначило Маккагона просветить ее:
— Когда температура повышается, давление ищет выхода. И мы дадим ему выход, когда пробурим скважины. Так что мы вовсе не тычем палкой в осиное гнездо, как утверждают некоторые. С этой буровой установкой мы доберемся до гигантского резервуара энергии, а на южном склоне, над паровиком, поставим еще одну.
— А вы точно знаете, как все это работает? — с сомнением спросила она.
— Нет причин полагать, что по принципу действия вулкан чем-то отличается от бойлера, — заверил инженер.
На обратном пути Мария забрала у девчонки тяжелую сумку и повесила себе на плечо. Держась за ее косу, она шагала уверенно, и они успели отойти от кратера довольно далеко, прежде чем столкнулись с теми двоими, кто под стать им самим не давал покоя гефсиманским сплетникам: с жилистым и ловким чернокожим моряком и его молодым светловолосым спутником.
— Мэм, — почтительно приветствовал мужчина Марию, и она поняла, что моряк обращается к ней, только когда почувствовала, как он снимает сумку у нее с плеча. — Позвольте вам помочь, — добавил он и взял ее под руку. — Здесь тропа становится пошире, и если вы обопретесь на мою руку, то ваша юная подруга сможет немного отдохнуть от своих обязанностей.
Никто, кроме ведьмы, до сих пор не пытался заговорить с Марией. Но этот мужчина не просто заговорил — он завел дружескую беседу. Девчонку и своего спутника он при этом именовал не иначе, как «наши юные друзья».
«Юные друзья», оставшиеся позади на тропе, пошли бок о бок. Поначалу оба молчали, но затем и между ними завязался разговор, перемежавшийся, впрочем, длинными паузами. Мальчишка сообщил, что прежде был стюардом на «Джоне Бартоломью», то есть прислуживал капитану за столом.
— Да и по-всякому, — туманно добавил он. — День-деньской натирал белую латунь.
Девчонка в ответ на это сказала, что живет в переулке за Рыночной площадью.
— Я продаю зелья, — промолвила она. — Я — ведьма.
Прозвучало это застенчиво, как будто девчонка растеряла всю свою изобретательность и страсть к драматическим эффектам.
— О, вот как? — вежливо откликнулся мальчик.
Невольно слушая их разговор, Мария вдруг почувствовала, что улыбается. И это было непривычно — как будто свалилась гиря, вечно тянувшая нижнюю челюсть к земле.
Проводив их до самой лачуги, мужчина с мальчишкой отправились по своим делам. Во дворе припекало, и от куриных клеток, составленных в ограду, тянуло призрачным запахом помета. Мария спросила девчонку, не удалось ли выяснить, кем они друг другу приходятся.
— Эти двое? — переспросила девчонка.
— Да. Они друг другу родня.
— Не может быть! — удивилась девчонка. — Старик же черный.
— Твои глаза тебе лгут, — проворчала Мария. — Ты, конечно, так и не выяснила как их зовут?
— Нет. И как меня зовут, не сказала.
