— Мое ремесло пришло ко мне само, — промолвила она. — И вот как это случилось. Эта женщина, — указала она на свою рабыню, — и моя няня соперничали за любовь одного мужчины. И эта женщина раздобыла такое проклятие, которое, как ей обещали, превратит мою няню в уродину. Как же она разозлилась неделю спустя, в воскресенье, когда увидела, как нянюшка ведет меня за ручку в церковь — все такая же прекрасная, как и была! — Тут ведьма предостерегающе подняла палец, и целая гроздь серебряных и медных браслетов со звоном скользнула у нее по руке от запястья к локтю. — Но прошла еще неделя, и моя няня заметила у себя на левой щеке, под глазом, крошечное синее пятнышко. Она стала умываться, но мыло его не брало. Тогда няня пощипала себя за щеку, чтобы кровь прилила к этому месту, и нащупала там, под кожей, какой-то маленький твердый шарик, вроде сухой горошины. Неделя за неделей горошина росла; она стала размером с вишню, потом со сливу. Наконец няня пошла к доктору и показала ему этот ужасный синий нарост, но доктор сказал, что опухоль уже вросла в кости лица и ничего с этим не поделаешь. Надежды нет, сказал ей доктор. Мои родители не прогнали ее, и она по-прежнему заботилась обо мне, но прятала лицо под покрывалом. Через некоторое время опухоль перестала расти в длину и начала распространяться вширь, на щеку, и няня жаловалась, что в носу у нее все время стоит ужасный запах. А потом она ослепла на левый глаз и с тех пор уже не вставала с постели. Опухоль все разрасталась. Однажды, когда няня спала, я прокралась к ней в комнату, открыла лицо и посмотрела: верхушка нароста провалилась, и теперь на конце его зияла впадина, похожая на кратер вулкана, черная по краям и ярко-красная, налитая кровью, посередине. Под конец моя бедная нянюшка уже не могла ни говорить, ни глотать пищу. Но прежде чем язык у нее отнялся, она научила меня одному страшному проклятию, которое передавалось у нее в роду. Сама няня никогда им не пользовалась: она была добрая женщина. Это проклятие отнимает душу. Не жизнь, только душу.
— В ту ночь, когда моя няня умерла, я прокляла ее соперницу. Вот эту женщину. — Ведьма указала на свою немую рабыню. — Она явилась на похороны моей няни. Прошла за гробом на кладбище и, ухмыляясь, встала над могилой. Но когда служба закончилась и все ушли, а церковный сторож начал засыпать могилу, эта женщина осталась стоять. Она стояла, покачиваясь, и, запрокинув голову, смотрела на солнце. И не двигалась с места. В конце концов ее пришлось увести, но к тому времени глаза ее уже сгорели.
— И это сделала я. — Ведьма ткнула себя пальцем в грудь. — Я лишила ее разума и души, и с тех пор она повсюду следует за мной.
— Я знаю, что вы следили за мной на рынке, прежде чем набрались духу подойти. Значит, вы наверняка заметили, что она всегда ходит за мной, как привязанная, вытянув руку. Нет, я ей не поводырь; просто я — это все, что она может видеть. Она не видит ничего, кроме моей тени. И эта тень ей видится как черная дверь, в которую она все время хочет пройти. Она знает, что только смерть освободит ее от этого рабства. И знает, что если я умру первой, то дверь исчезнет, и она останется совсем одна в бесконечной пустоте белизны, и кроме этой белизны никогда больше ничего не увидит.
Закончив свой рассказ, ведьма повернулась, подошла к очагу, подняла миску и подула на зелье. Тень ее вытянулась, потемнела и коснулась лица немой рабыни, а та подняла руку и потянулась к ней, словно пытаясь нащупать дверную ручку.
Гостьи ахнули и вцепились друг в дружку.
Ведьма насмешливо улыбнулась. Взяв воронку, она перелила зелье из миски в бутылочку и заткнула горлышко тряпичной пробкой. Затем протянула бутылочку Сильвии: за пыльным стеклом плескалась красноватая жидкость. Рука ведьмы была вся в пятнах от сока трав.
— Мистер Маккагон будет твоим.
Сильвия на мгновение сжала бутылочку в кулаке и сунула ее в карман штанов. Карман забавно оттопырился.
— Но заруби себе на носу, — добавила ведьма, — что сердце твое не должно знать сомнений. Сколько бы я ни ходила хвостом за своей нянюшкой по склонам Рваной Шляпы…
«Ага! — подумала Алиса. — Значит, она с острова Голгофы!»
— …и сколько бы ни училась свойствам трав, но ведьмой я стала только после того, как наслала проклятие на эту женщину. Оно сработало потому, что я просила восстановить справедливость. Магия сама решает, кто чего заслужил. Заруби это себе на носу.
