Мария не хотела оставаться одна. Не то чтобы она нуждалась в обществе. И не то чтобы чего-то боялась. Просто она знала: стоит ей остаться одной, на место этого тумана, льнущего к лицу, на место этого запаха, пробуждающего память о далеком прошлом, придет другое: та самая церковь. Стены и пол вымыты с хлоркой; ряды скамей составлены сиденье к сиденью и превращены в лежанки; окна закрыты наглухо, так что нечем дышать. И она, Мария, сидит там, в духоте, сжимая в левой руке влажную тряпицу, а правой — нащупывая, выискивая, поводя над губами дочери, тщетно пытаясь поймать ладонью ее дыхание.
— Я пойду с тобой, а по дороге расскажешь мне, что ты там видишь, — отрезала Мария.
Инженеры устроили канатную дорогу: поставили несколько вышек, протянули между ними трос и лебедкой на паровой тяге поднимали на гору все необходимое: опорные балки, ящики с болтами, буровые отсеки, тросы, жестяные банки со смазкой и буровые головки нового типа, желудеобразные. Только взрывчатку на всякий случай перевозили по старинке, на мулах. А для чего нужен был дирижабль, пришвартованный у края кратера на четырех канатах, девчонка не знала.
В гефсиманских газетах писали, что это цеппелин, доставшийся Саутленду в счет военных репараций. Как и проект теплоэлектростанции, воздушный корабль принадлежал предприимчивой Южнотихоокеанской компании. Одна из газет сообщала о его первой на архипелаге — и неудачной — попытке приземления. Дело было на острове Голгофы: дирижабль угодил в сильное воздушное течение, и его отнесло к востоку от Рваной Шляпы. Шкипер приказал бросить якорь и посадочный амортизатор на покрытом валунами побережье возле устья гавани (а посадочный амортизатор представлял собой тяжелый цилиндрический мешок из крепкой холстины, ко дну которого, собственно, и крепился якорь. Под весом мешка якорь вернее входил в плоский контакт с поверхностью земли.) Все бы ничего, но цеппелин шел так быстро, что дозорный принял за прочные валуны груды вулканического шлака, вросшие в пемзу. Когда мешок поволокло по острым осколкам, стенки его прорвались, несмотря на защитную веревочную сетку, и собранный наскоро из консервов и ручных инструментов балласт посыпался наружу, а несколько мау, рыбачивших с берега, не замедлили его подобрать. Цеппелину пришлось снова подняться на крейсерскую высоту и направиться вдоль цепи островов на запад. Лишь через несколько дней ветер немного улегся, и дирижабль благополучно приземлился в Гефсимании.
Воздушный корабль, зависший на туго натянутых тросах над кратером, был сущей диковиной, но девчонка по молодости лет не удивлялась новому и не поняла, насколько это на самом деле необычно, пока не подошла ближе и корпус цеппелина не загородил солнце. Тень его упала Марии на лицо, и слепая женщина вздрогнула от неожиданности и попятилась: на этом месте раньше всегда было пусто.
— Это дирижабль, — поспешно объяснила девчонка. — Представь себе, как будто облако залили на сковородку и запекли натвердо. Он чудесный, вот только понятия не имею, зачем он им понадобился.
— Затем, что геологи хотят изучить топографию гавани как следует, — раздалось у нее за спиной. — Вода здесь совсем прозрачная, и сверху многое видно. А гора поднимается только на тысячу девятьсот футов, этого мало.
Девчонка обернулась. Перед ней стоял главный инженер, тот самый мистер Маккагон, которого хотела приворожить Сильвия. Он подошел к ним по тропе сзади.
— Видите ли, эта ваша гавань — вулканическая кальдера, а гора — так называемый возрожденный купол. А значит, и то и другое требует тщательной и обширной инспекции.
Мария напряглась, но лицо ее, наоборот, превратилось в равнодушную, пустую маску. Она не просто притворялась безучастной: телом она оставалась здесь, но душой была уже далеко.
— Но даже если вся гавань — часть кратера, то разве вашим геологам не хватит обычных промеров, чтобы понять, что к чему? — Девчонка уставилась на него с невинным любопытством.
Маккагон этого не ожидал. Он заглянул ей в лицо, но тут же сощурился, словно глазам стало больно, и отвел взгляд.
— Может, и хватит, — пожал он плечами. — Может, кое-кому из нашей компании просто захотелось, чтобы у нас был свой дирижабль. Кое-кому, кто не привык, чтобы его слова ставили под сомнение, особенно если они звучат так правдоподобно.
Девчонка спросила, нельзя ли ей спуститься к центру кратера — собрать травы для лекарств, пояснила она.
— Ага! Значит, вы и есть та самая ведьма, что варит любовные зелья.
— Предполагалось, что вы этого знать не должны, — улыбнулась девчонка. — Я еще готовлю слабительные средства и зубной порошок.
— Как лекарства от любви?
Ничего на это не ответив, девчонка сказала, что ищет одно особенное растение.
— Но, я вижу, вы бурите как раз там, где мы его обычно собирали. Можно я посмотрю? Вдруг еще что-то осталось.
Маккагон предложил проводить их. Когда тропа у них под ногами растворилась в груде щебня, он спустился первым и подхватил девчонку за талию («Вот так, девонька!»), но Марии даже руки не протянул.
