— Мне и в голову бы не пришло навестить Печеного человека: я ведь не знала, что это вы, Джеймс. Но сегодня вечером я привела детей в цирк и услышала, как зазывала рассказывает вашу историю. — Эми положила программку на колени, тщательно ее разгладила и начала читать: — «Печеный человек — единственный уцелевший при извержении вулкана Магдалины, стершем с лица земли город Гефсимания на одноименном острове в южной части Тихого океана. Этого несчастного нашли в городской тюрьме. Он скрывает свою личность — вероятно, потому, что даже чудовищное испытание, что выпало на его долю и обезобразило его лицо и тело, может не спасти его от виселицы. Ни записей об аресте, ни свидетельств со стороны служителей закона не сохранилось, и кто может знать, сколь велика тяжесть его вины и не оттого ли он хранит молчание, что совесть его и впрямь нечиста? Мы обращаемся к вам, многоуважаемые дамы и господа: по какой еще причине этот человек стал бы столько лет подряд таить от мира свое настоящее имя?»
Подняв голову от программки, Эми снова посмотрела в глаза изуродованному человеку на кровати.
— Дальше там говорится, что Печеный человек не сообщает даже о своей расовой принадлежности: никто не знает, белый он или черный. Вот на этом месте я и поняла, что это ты. Твой дедушка все рассказал Марии. И Маккагон при этом был. Он нашел меня, как только поправился, и рассказал, как умерла Мария, — и что она умерла не одна.
Заметив, что человек за решеткой света и тени пытается что-то сказать, Эми наклонилась к нему поближе.
— Я хотел взять от жизни все, что позволит мне светлая кожа, — вымолвил он. — Я хотел стать кем-то другим, не собой. Потому-то и не отталкивал никого, кто поверит в мою сказку. Я пытался украсть чужое место под солнцем — и мне не хватало терпения, чтобы платить за это место добром. Мой дед был хороший человек, добрый и вежливый, а я так себя вел, чтобы все думали, будто он всего лишь мой приятель с корабля. Я его стыдился. Я отрицал, что мы с ним родня. А теперь я умер.
И по его обезображенной щеке скатилась слеза.
Эми попыталась было взять его за руку, но Джеймс не желал утешения. Через некоторое время ему удалось прохрипеть:
— Если бы только он выжил и разыскал меня, я бы на весь мир прокричал: «Это мой дед!»
Больше не пытаясь его утешить, Эми молча ждала, пока слезы иссякнут. Когда он наконец перестал всхлипывать, она промолвила:
— Мария тоже говорила, что она давно уже умерла. Так оно и было — во всем, кроме самого главного. И в этом, самом главном, она не умерла до сих пор. Как и твой дед. Мой муж часто о нем вспоминает. «Этот человек спас мою жизнь», — говорит он.
— И что, эта жизнь того стоит?
Эми рассмеялась.
— Он, конечно, до сих пор прихрамывает, но по-прежнему работает и любит свою работу. Он построил теплоэлектростанцию в Спринг-Вэлли. В общем, все так же тычет палкой в осиные гнезда.
Человек на кровати долго молчал. И наконец проговорил негромко и задумчиво, с какой-то смутной тоской:
— Жаль, что окно выходило не на ту сторону. Хотел бы я это увидеть.
Старый джентльмен, некогда бывший Великим Техномантом, Всемогущественным Премехаником и Высочайшим из Высших Мастером-Адептом, подрезал в своем саду розы, когда вдруг заслышал с дороги характерное тикток-тикток заводного пружинного велосипеда. Он чрезвычайно удивился, выпрямился и обернулся на звук, впервые за долгие годы вспомнив, что на нем нет ни четырехфутового колпака власти, ни мантии из перфорированных бронзовых карт контроля, когда-то ниспадавшей с его царственных плеч… Двигаться во всем этом было почти невозможно — так, шажок туда, шажок сюда.
Он совсем не скучал по своим помпезным облачениям, но, поразмыслив, пришел к выводу, что раз к дому приближается заводной пружинный велосипед (сколь бы невероятным такое событие ни казалось) и раз у велосипедов практически всегда имеются седоки, нужно, наверное, что-нибудь на себя надеть, чтобы принять посетителя.
Нет, его самого ровным счетом ничего не смущало, но сочетание совершенно голого человека и больших садовых ножниц (которые он держал в руках) не каждый собеседник выдержит — оно, знаете ли, иногда отвлекает и как следствие может помешать непринужденному общению.
Поэтому джентльмен удалился в свой скромный коттедж и, по зрелом размышлении, сняв с кухонного стола белую камчатную скатерть, задрапировался в нее целиком (так, чтобы оставшееся от завтрака гранатовое пятно спряталось под мышкой).
Выйдя на крыльцо, чтобы встретить посетителя, бывший Великий Техномант оставил секатор под парадной дверью. Негоже заставлять розы ждать. Вот избавимся побыстрее от нежданного гостя и…
