— Конечно. Многие старые разновидности нашли применение в Обогатительной войне. Другие тестировались, но в боевых действиях никогда не использовались, так как не возникало конфликтов, в которых их можно было бы…
— Обогатительная война, разразившаяся двадцать семь лет тому назад, стала последним конфликтом подобного рода и привела к формированию Архиправительства, — перебила его Руана. — После этого не стало ни наций-соперников, ни отдельных политических образований, с которыми можно было бы воевать.
— Да.
— Вы скучали по военным конфликтам? Вы ведь во время войны служили в пустыне, в кавалерийском полку меходромадеров, и успели подняться от младшего лейтенанта до полковника?
— Нет, не скучал, — сказал Ахфред, с трудом подавляя дрожь, когда на поверхность разума всплыли давно забытые картины.
Суставы меходромадеров громко щелкали, а амуниция для мультиметов, которые они несли на плечах, поставлялась в бронзовых лентах, которые клацали во время стрельбы, хотя сам магнетический двигатель работал совершенно тихо. Потом начинались взрывы, громкие команды, бесконечные крики. Ему приходилось все время носить беруши глубокого залегания и звукоизолирующий пеноформовой шлем.
— А Распределительница Кебедия скучала по военным конфликтам? Она тоже прошла через Обогатительную войну, не так ли?
— Кебедия была героем войны. Паровая Наступательная Инфантерия. Не думаю, что она могла скучать по войне. Нет.
— Значит, это Владычица Мозия хотела развязать какой-нибудь вооруженный конфликт?
Ахфред затряс было головой, но тут же замер и испуганно воззрился на допрашивающую.
— Вам позволено кивать головой в знак согласия и качать в знак несогласия, — милостиво сообщила та. — Итак, вы не думаете, что это Владычица Мозия стала инициатором новой войны?
— Мозия не была особенно воинственной, — промолвил Ахфред. В уголке его рта затеплилась улыбка, но была немедленно изгнана. — Совсем наоборот. Но я не понимаю… можно… можно я задам один вопрос?
— Задавайте.
— О какой войне вы говорите?
— О той, которая примерно десять лет назад завершилась применением оружия, уничтожившего практически все население Земли и вообще все, что на ней было. За исключением отдельных фрагментов Технократической цивилизации. Может быть, она началась с какого-то внутреннего мятежа?
Ахфред молчал слишком долго. Руана нацелила яйцо, но палить не стала — угроз оказалось вполне достаточно.
— Не думаю, что был какой-то бунт, — медленно сказал Ахфред. Бисерины пота скапливались в уголках глаз и ручейками катились вниз, вдоль носа. — Так трудно вспомнить… Я, знаете ли, стар. Слишком стар. Я не помню никакой войны…
— Но оружие массового поражения было использовано?
Ахфред уставился на нее. Теперь пот затекал в глаза, и приходилось моргать и щуриться, чтобы видеть хоть что-то.
— Оружие было использовано? — повторила Руана, поднимая яйцо.
— Да, — отозвался Ахфред. — Я полагаю, да…
— Что это было за оружие?
— У академика Стертура, который его изобрел, было для него длинное и мудреное название… но мы звали его просто Прекратителем, — проговорил Ахфред очень медленно.
Его понуждали открыть давно заколоченные двери не только в память прошлого, но и в ту часть разума, существование которой он долгие годы скрывал даже от себя самого.
— Какова была природа и назначение Прекратителя? — Руана оставалась неумолима.
Нижняя губа Ахфреда принялась дрожать; с нею затряслись и руки.
— Прекратитель… Прекратитель… стал венцом микропесчаной технологии Стертура, — выдавил наконец он.
Не в силах больше смотреть Руане в глаза, Ахфред вперил взгляд в пол.
— Продолжайте.
— Стертур открыл, что заводные микропесчаные устройства могут нарушать работу других устройств и что это всего лишь вопрос времени, пока какой-нибудь… анархист или радикал… не создаст соответствующую технологию, которую направит против полезных и благотворных устройств, в особенности против биомикропесчаных структур, усиливающих человеческий организм…
Ахфред смолк. Вместо светлых досок пола перед ним вдруг предстали корчащиеся тела, извивающиеся в немыслимой агонии, и дым — дым над горящими городами.
— Продолжайте.
— Не могу, — прошептал Ахфред.
Его тщательно сконструированная персона рушилась на глазах; все звуки внешнего мира возвращались, чтобы вонзиться в уши, проникая все глубже, стремясь к мозгу. Магический круг тишины, стена покоя и роз — все, все исчезло.
— Вы должны, — приказала Руана. — Расскажите мне о Прекратителе.
Ахфред поднял глаза.
— Я не хочу… не хочу вспоминать.
— Рассказывайте! — Она снова подняла синее яйцо, и он вспомнил боль в ушах.
— Прекратитель представлял собой микропесчаное устройство, выслеживающее и уничтожающее другие микропесчаные устройства. — Он обращался не к Руане, а, скорее, к собственным рукам, беспомощно лежащим на коленях. — Но завод у него был не слишком долгий, так что тикал он всего несколько минут. Его можно было применять локально против враждебных микропесчаных устройств, не опасаясь, что действие… распространится.
— Но, очевидным образом, оно распространилось, — возразила Руана. — Причем по всему миру. Как это случилось?
