Сетчатая Ловушечная Запутка остановила первую волну преследователей, дав Стим-Герл и ее друзьям возможность укрыться на корабле. Они взмыли в небо, а внизу, под ними, продолжали трещать выстрелы.
Король был вне себя от восторга.
— Что за отменное приключение! — восклицал он, радостно потирая руки.
Принцесса Лусанна так разволновалась, что, забыв обо всем, кинулась на шею папы Стим-Герл и крепко его поцеловала. Король так хохотал, глядя на это, что принцесса стала самого яркого на свете оттенка красного и стремглав унеслась к себе в каюту.
Я закрыл глаза, и эта сцена так и встала у меня перед глазами. Я сам был там — я целовал Стим-Герл! Она смеялась, низким, горловым смешком. Наверное, у нее даже дыхание участилось, а шею начала заливать краска, и мне пришлось как следует сглотнуть, прежде чем я снова смог говорить…
Но когда я открыл глаза, она не краснела и не улыбалась. Да она и на меня-то не глядела — а совсем даже на ржавую чахлую траву, кое-как пробившуюся через асфальт.
— А что Стим-Герл? — спросил я как-то немного хрипло. — Что она сделала?
Наши глаза встретились. Она была ужасно печальна.
— Она… после всей этой беготни она, я думаю, очень устала. И пошла отдохнуть у себя в гамаке. Но когда она снимала куртку, что-то выпало из внутреннего кармана и разлетелось по всему полу. Это были украденные ею бумаги. Она о них совершенно забыла — шутка ли, когда в тебя стреляют!
Она разложила их на полу. К великому ее удивлению, бумаги оказались все на английском. Там были карты Венеры, Марса и Земли, списки оборудования — и планы нападения. В панике Стим-Герл поняла, что все это может означать только одно: роботы, оружие и летательные машины — армия, готовая к захвату!
Она стала читать. Повсюду встречались упоминания какой-то страшной супербомбы, способной одним взрывом стереть с лица земли целый город; отравляющего газа, в минуту убивающего армии; специально созданных вирусов, которые можно выпустить в источники питьевой воды или даже просто в воздух. Это было невероятно, бесчеловечно, ужасно…
Это был план по уничтожению мира.
По дороге обратно в класс она была необычно тиха. Зато я весь так и кипел.
— Так что там дальше-то случилось? — разорялся я, танцуя вокруг нее. — Она показала бумаги своему отцу? А потом они наверняка…
— Нет, — просто сказала она.
— Что? Она не стала показывать ему бумаги? Как такое может быть?
Она еще немного помолчала, словно никак не могла решить, стоит ли вообще говорить мне об этом.
— Было и еще кое-что, — сказала она наконец. — На одном из листков… на обратной стороне, надпись карандашом, много раз одно и то же.
Я подождал, но она словно бы сказала все, что хотела. Мы остановились у двери в ее класс.
— Так что там было-то? — Я загородил собой дверь. — Давай, ты должна мне сказать. А то я тебя на математику не пущу!
Она поглядела на меня устало.
— Хорошо, я тебе скажу. Только…
— Только?.. — У меня разве что слюнки не текли, да и второй звонок вот-вот должен был прозвенеть.
— А, черт с ним, — сказала она. — Там было имя. Имя ее отца. Полностью — профессор Арчибальд Джеймс Паттерсон Свифт.
— Ну ни фига себе! — Я даже присвистнул. — И что это значит? Это он построил завод? У него была типа тайная жизнь, так что он все время сбегал от нее на Венеру и планировал там уничтожение Земли?
— Не будь идиотом, — прошипела она.
— А знатный был бы поворот сюжета, а? — не унимался я. — Ну типа отец главной героини оказывается злодеем…
— Это был не он, — сказала она твердо. — Он хороший человек и никогда не стал бы делать таких гадостей. И неважно, что люди про него говорят.
— А что? Что они про него говорят?!
Я совсем запутался. Так была у него тайная жизнь или нет?
Но второй звонок все-таки прозвенел. Она протолкалась мимо меня в класс и закрыла за собой дверь.
На следующий день ее в школе не было, и на послеследующий — тоже. Я везде ее искал — в классах, за мусоросжигателем, даже в библиотеке — но нигде не нашел. К четвергу все вернулось на круги своя: в обеденный перерыв я в одиночку жевал свой ланч и втыкал в домашнюю работу.
Миссис Хендрикс дала нам задание: написать короткий рассказ от первого лица в настоящем времени. Я сидел за партой, пытаясь игнорировать Майкла Кармайкла, и выдавливал из себя идеи. В голове вертелась одна только Стим-Герл, но это была ее сказка, а не моя.
