— К счастью, — коварно улыбнулась она, — он весь покрыт ярко-розовыми цветами, источающими тошнотворно-сладкий аромат, так что избегать его довольно легко.
И были еще картинки — картинки у нее в тетради. На моей любимой Стим-Герл и принцесса сгибались впополам от смеха, показывая на озадаченного короля Минниматока. Пунцовая обезьянка размером с котенка свила гнездо у него в бороде и свернулась там, сладко уснув. На заднем плане была путаница листьев, цветов и лиан. Вверху порхали малюсенькие певчие птички.
А на следующей странице сцена была уже совсем другая: вид с дирижабля на раскинувшиеся внизу джунгли. Из точки рядом с горизонтом в небо поднималась колонна черного дыма. Тревожная, пугающая картина.
Когда я спросил, в чем там дело, она перестала улыбаться и стала очень тихой. Такой я ее еще никогда не видел.
— Извини, — сказала она наконец. — Я была… Понимаешь… с этого момента все пошло не так.
— О чем ты говоришь? — всполошился я.
— Не бери в голову. — Она покачала головой. — Расскажу завтра.
Но назавтра я как раз и нашел ее плачущей в библиотеке, и после этого все резко поменялось.
Где-то в это время миссис Хендрикс поменяла рассадку в классе, чтобы Аманда и Майкл не сидели рядом. Майкл в итоге оказался возле меня, а Аманда — за одной партой со Стим-Герл. Возможно, миссис Хендрикс надеялась, что я окажу на Кармайкла благотворное влияние. Педагогический опыт… Ха. Ха.
День за днем я глазел на них. Я про этих двух девчонок. Аманда всегда носила облегающие топы, оставлявшие много открытого тела. У нее совершенно потрясающая спина — сплошной длинный изящный изгиб, а когда она откидывается назад и зевает, это можно смотреть как кино в замедленной съемке. Она знает, что Майкл не отрывает от нее глаз, и время от времени устраивает для него шоу: потягивается, взмахивает волосами и кидает косые взгляды украдкой. Я, между прочим, тоже все это вижу.
И вот рядом со всем этим дурацкий шлемофон и тертая куртка Стим-Герл выглядят еще печальнее. Она горбится над своей тетрадью, будто большой стеснительный мишка, старающийся спрятаться на ровном месте. У нее никакого тела не видно, лишь иногда надо всей этой старой черной кожей вдруг мелькнет полоска шеи — бледная и холодная с виду.
Иногда, лежа по вечерам в постели, я вспоминал Амандины спектакли — ее тонкие, нежные руки, узенькую талию… но проходило несколько минут, и я уже ничего не видел, кроме проблеска белоснежной кожи.
Прошла целая неделя, прежде чем она снова заговорила о Стим-Герл.
К мусоросжигалке я пришел первым. Внутри горел огонь, густой белый дым ел глаза. Даже бетон, казалось, научился истекать потом. Я не заметил, как она пришла: гляжу, а она уже стоит прямо напротив, будто соткалась из дыма — будто она сама и есть дым. На какое-то мгновение в мире не осталось ничего плотного, ничего настоящего. Затем из дыма показалась рука и потрогала мою.
— Ты там в порядке? — спросил дым.
— Э-э-э… да. — Я потряс головой. — Давай уйдем отсюда.
Мы уселись под какими-то полумертвыми деревьями у забора из проволочной сетки. Кругом валялся всякий мелкий мусор, земля была сырая. Я расстелил для нее свою толстовку, чтобы она не промокла. Она заколебалась, глядя то на нее, то на меня. Ей-богу, никто на меня так еще не смотрел. Глаза у нее широко открылись, а губы при этом не совсем закрылись. И еще вдобавок шея начала медленно розоветь.
— Спасибо, — сказала она и улыбнулась.
Мы, как всегда, разъели на двоих мой обед. У меня нашелся кусок шоколадного торта с папиного дня рождения. Она аккуратно откусила половину и отдала мне вторую, потом откинулась спиной на дерево, а я схватил тетрадь и жадно в нее впился. Долистав до картинки с зелеными джунглями и столбом дыма, я повернулся к ней.
— Вот, — сказал я. — Ты собиралась рассказать мне, что тут случилось.
Она медленно кивнула:
— Хорошо. Полагаю, ты достаточно долго ждал.
Дым поднимался, конечно же, из трубы — из десятков высоченных толстых труб, нависавших над целым городом, который состоял, казалось, из одних только заводов и складов — сплошь железо, камень и бетон. Это была настоящая рана в лесу — огромная дыра, деревья вырублены, земля разворочена. Гигантские машины рылись в земле, выворачивали тонны почвы и камня и волокли это все на заводы. Штабеля древесных стволов громоздились снаружи, готовые отправиться в топку. Нигде не было видно ни одного человека — только тысячи странных серых роботов, обликом напоминавших людей и сновавших среди машин и зданий, словно орда рабочих муравьев.
При виде всего этого принцесса Лусанна ударилась в слезы. Благородное лицо короля потемнело.
— Посадите корабль, — распорядился он. — Я должен узнать, кто все это натворил.
Стим-Герл с отцом и король с тремя храбрейшими воинами скрытно высадились в лесу примерно в миле от этого места. Они подобрались к самому краю прогалины и некоторое время наблюдали, как мимо деревянно маршируют роботы. У тех на вооружении оказалось огнестрельное оружие, подобного которому Стим-Герл еще никогда не видела. Она вообще ненавидела пистолеты и никогда, никогда сама ими не пользовалась.
