— Минут пятнадцать, наверное. — Она закрыла книгу и зевнула. — Хочешь, я тебе бутербродик сделаю?
Я замотал головой и кинулся на двор. Нет, света не было нигде, по всей улице. Стояла какая-то зловещая тишина. Ни машина мимо не проедет, ни самолет в небе не прочеркнет. Никто не стриг лужайки, не слушал музыку. Ничего. Пусто.
Я побежал по пустой дороге, слушая гул между ушами.
Аманда, помнится, говорила, что Шенайя вроде как живет в трейлере на стоянке. Слух, да — но все же лучше, чем ничего. Кажется, в устье реки был один такой паркинг — вот туда я и побежал. Вывеска снаружи утверждала, что это «Солнечная речка», однако на деле было больше похоже на пыльное поле, уставленное рядами потрепанных жилых прицепов, палаток и ржавых автомобильных остовов, увешанных провисшими проводами. В воротах меня чуть не переехал старый «Форд» без глушителя. Водила показал мне средний палец и умотал.
Я шел по центральной «улице» между трейлерами и фургонами — одна сплошная ржавчина да облетающая краска. Мальчик в зеленых шортах подозрительно уставился на меня. Старик на крыльце приветственно помахал рукой. А потом на боку выцветшего розового трейлера я увидел буквы «МАРСИАНСКАЯ РОЗА».
Экспериментальный космический дирижабль оказался маленьким, не намного больше обычного среднего джипа. Без одного колеса, подпертый с этой стороны стопкой кирпичей и каких-то деревяшек. Вокруг все было усеяно разнокалиберным мусором — сломанные электроприборы, останки автомобилекрушений, металлолом, старые игрушки, жестянки, гнилые доски. К одной из стен прислонился верстак, усыпанный пружинами, сломанными шестеренками, наполовину собранными гаджетами.
Пока я стоял там, соображая, что делать дальше, дверь трейлера распахнулась, и показался тощий, небритый дядька в грязных джинсах и футболке, который уперся в меня прозрачным, водянистым взглядом.
— Э-э… здрасте, — сказал я.
На это он ничего не ответил. Его длинные, нечесаные, битые сединой волосы свисали на лицо. Дрожащей рукой он поскреб подбородок.
— А… ваша дочь… она дома?
Он повернулся назад и заорал в глубину трейлера:
— Шенайя!
Никакого ответа не последовало. Дядька уселся на ящик из-под пива и вроде бы забыл о моем существовании. Я нерешительно подошел к фургону и открыл дверь.
Внутри было темно и тесно, и пахло как в гараже.
— Шенайя?
Скрипнула дверь, ее окаймила узенькая полоска света. Там она и сидела, в углу, обняв коленки. Очки у нее треснули, куртки больше не было. Без шлемофона волосы ее свободно падали на плечи — и оказались цвета полированной меди.
Я сел рядом.
— Ты как?
Она смотрела в сторону.
— Он не сработал, — сказала она очень тихим и маленьким голосом.
— Ты знаешь, что электричество вышибло? Ничего не работает, по всему городу. Все электрическое вышло из строя. Все современное. — Тут я запнулся. — Нет, погоди. Отсюда выезжала машина, когда я входил в ворота. Значит, что-то все-таки работает…
Я застрял, внезапно поняв, что ни в чем на самом деле не уверен.
Она пристально смотрела на меня.
— Я… я просто подумал, что Пистолет Реальности…
Ох, как глупо я себя чувствовал. Но тут она подвинулась и взяла меня за руку.
— Ну, он все-таки напугал Майкла Кармайкла до усрачки, — закончил я. — Это уже что-то.
— Я не этого хотела, — отозвалась она. — Я просто… Он же…
Некоторое время мы так и сидели там, держась за руки. Потом она положила голову мне на плечо.
— Шенайя… — сказал я наконец.
Она закатила глаза.
— Только вот этого не надо. Ненавижу это имя.
— Ты влипла в крупные неприятности. Они вызвали полицию.
Она медленно и судорожно вздохнула:
— И что же мне теперь делать?
Я задумался.
— А что стала бы делать Стим-Герл?
— Но я же не Стим-Герл.
В трейлере было жарко и душно. У меня немного кружилась голова — наверное, так, судя по слухам, чувствуют себя пьяные. Сунув руку в карман, я вытащил ее шлемофон и очки.
— А кто ж еще? — сказал я. — Ты умная, храбрая и красивая. Если кто-то и может во всем этом бардаке разобраться, то только ты.
Она долго смотрела на меня, очень долго. Потом наклонилась и поцеловала меня в губы, совсем легонько. Потом взяла шлем и надела его.
Тишина.
А потом она встала и улыбнулась.
— Ну, тогда пошли, Рокет-Бой, — и она протянула мне руку.
Софи поглядела в окно тетушкиного лондонского особняка. По шиферным крышам окрестных домов сновали пауки-трубочисты, клацая когтями и успешно набивая стеклянные брюшки сажей. Софи улыбнулась.
— Тебе нехорошо, моя милая? — осведомилась леди Оберманн.
— Ах, нет, тетушка. — Софи встала и разгладила юбку — любимую, цвета пыльной розы; с блузкой из простого кружевного муслина она сочеталась просто очаровательно. — Воздух сегодня просто чудный, такая свежесть.
Леди Оберманн потянула носом.
— Превосходно, дорогая. Терпеть не могу, когда молодые болеют. — Софи не ответила, и тетушка решила продолжить: — Мне кажется, твой кузен, Валериан, сейчас внизу. Он, без сомнения, не откажется от прогулки по парку. Составь ему компанию — уж куда лучше, чем торчать тут наверху, словно горгулья.
