Поток бурых комьев иссяк, забава быстро наскучила, Анна осторожно пробиралась по обочине, стараясь держаться вплотную к заборам. С другой стороны дощатой ограды рвалась и металась громадная псина. Неосторожный шаг в сторону, и нога по колено увязнет в разбухшей грязи. Самой не выбраться, сиди и жди добрых людей. А где они, люди-то добрые? Дождина, ливший две недели напропалую, сегодня унялся, с утра даже солнышко краешком проглянуло, но уже к полудню снова исчезло под тяжелой пеленой пепельных туч. Дни для Анны слились в бешено летящую разудалую карусель: яркие, веселые, пьяные, полные забытых наслаждений и новых надежд. Прошлое стерлось из памяти, развеялось на ветру. Забылись обиды и горечи, забылись слезы и однообразный изматывающий душу и старящий тело опостылевший труд. Великая Мать принимала несчастных и обездоленных, щедро даря радость и долгожданный покой. С тех пор как покинули Луневку, паства богини росла неудержимо и быстро. Теперь в огромном доме-храме, посреди встреченного на пути городка, проживало больше сотни женщин возрастом от крикливых младенцев до древних старух. Дети Матери, так отныне они называли себя. Всеблагая не знала различий, и каждая была равна перед ней, достаточно было поклоняться владычице и отринуть ложных богов. Все остальное тонуло в любви.
Анна улыбалась, вспоминая, как волокли телегу с Матерью через деревни и села; навстречу выходили бабы, срывали одежду, украшали себя венками из полевых цветов, бусами и цветастыми лентами и присоединялись к процессии, обнаженные, гордые, пьяные от счастья и вожделения. Шли с песнями и танцевали без удержу, к вечеру останавливались на опушках, разжигали костры и ночь напролет славили Мать, сгорая без остатка в горячем пламени любовных утех. С рассветом запрягались в телегу и шли дальше, не ведая ни тоски, ни усталости. Анне хотелось, чтобы эта дорога никогда не кончалась, век бы так идти и идти, упиваясь свободой и радостью. Причастностью к чему-то неизмеримо большему, чем написанная на роду бабья доля.
Но любая дорога рано или поздно приходит к концу или остановке на длинном пути. Для растущей свиты Великой Матери остановкой стал городишко Ушерск. Мать загодя приказала покрыть телегу охапками полыни, зверобоя и дикой мяты, надежно приглушив колдовство. В город прошли безо всяких проблем. Стоило возу с Матерью остановиться возле дома местного бургомистра, как его жена выползла встречать на коленях, отдав Детям и терем, и двор. Мать повелела набираться сил и ширить число верующих, готовиться к походу в большие города – Ладогу, Новгород, Псков, – где паства разрастется до десятков тысяч созванных Матерью душ. А еще Мать искала камень, когда-то висевший у нее на груди. Требовала нести ей самоцветы, но какие самоцветы у нищих крестьян? Первые нашлись только в Ушерске, жена бургомистра вручила Матери целую горсть. Всевеликая осмотрела камни, заворчала и просыпала на пол. Самоцветы хрустнули под копытом. Поиски было велено продолжать.
Анна смирилась в ожидании свершения истинной цели и присоединилась к благовестницам, избранным Детям, отправленным Матерью бродить по улицам города. Благовестницы заводили разговоры с местными бабами, рассказывали о Вселенской любви, о щедрых дарах, о богине, несущей людям истинный свет. О жизни, где не будет никакого греха. Не будет горя, страданий и ненависти. Люди поначалу шарахались, кричали всякие гадости, помоями обливали, двух благовестниц побили, но Великая учит терпению, и потихонечку ушерские красавицы потянулись к Матери в храм. С каждой новой прихожанкой силы богини росли и семя, которым она оделяла своих возлюбленных, не иссякало.
Анна бродила по городу с раннего утра и изрядно озябла. Вот тебе и лето. Намокшая рубаха противно липла к голому телу, туго обтягивая бедра и грудь. Анна чувствовала жадные взгляды проходивших мимо мужчин, но на окрики не отвечала. Мать учит, что мужчины испорчены от природы, похотливы сверх меры и все поголовно лжецы. То ли дело женщины – чистые и безгрешные, рожденные нести любовь и свет этому темному миру.
Анна приметила в открытой калитке тощую тетку с острым носом и медово пропела:
– Здравствуй, сестра, а я к тебе с разговором.
– Пошла прочь, гадина, – огрызнулась тетка. – Выискалась сестричка. Знаю я вас, блондите тут, задами сверкаете. Пошла прочь! Еще увижу – космы повыдергаю!
