– Это… Слава? – голос Бески все-таки дрогнул.
– Нет. Какая-то жуткая тварь. Но кровь Славы тут тоже есть. Я ее чую. И еще тут валяется арбалет.
– Арбалет?
– Да. Пахнет Славой. Наверное, он нес его в своем рюкзаке.
Беска не выдержала и достала спички. После них она еще несколько минут не сможет ничего видеть вокруг, но нужно было осмотреться хотя бы при таком свете.
– Отвернись, – посоветовала она и чиркнула о коробок.
Яркий язычок пламени осветил край поляны. Сначала Беска даже не поняла, что это за темные бугры… только потом разглядела челюсти с кучей маленьких щупалец и мохнатые хитиновые конечности. Мертвая тварь была каким-то гибридом паука, свиньи и жабы. Лучше разглядеть при таком тусклом свете было нельзя.
Спичка обожгла пальцы. Беска зашипела и зажгла последнюю из коробка.
Теперь она искала следы Славы. Разряженный арбалет действительно валялся у корней ближайшего дерева. Только тут Беска ощутила странную легкость одежды, похлопала себя по куртке и поняла, что в пришитых изнутри ножнах не было костяного клинка. Слава забрал еще и криснож.
– Где его кровь? – спросила она у Каз.
– На стволе дерева.
Беска приблизила спичку к коре. Действительно, на ней был жирный темный мазок, словно кто-то зажимал ладонью рану, а потом вытер руку о дерево.
– Слава! – крикнула она изо всех сил.
– Ты что?! Вдруг еще какая твар-р-рь услышит? – прошептала Каз.
– Плевать! Пусть только явится! – зашипела Беска и еще раз крикнула: – Слава! Всеслав!
Тихо. Только сверчки да цикады журчали свою ночную симфонию.
– Нужно дождаться утр-р-ра, – тихо сказала Каз. – Сейчас мы ничего не поймем.
– У тебя же нюх! Ищи. Пойдем по его следам…
– Их нет, – оборвала ее Каз. – Я как р-р-раз по запаху тр-р-руп монстра и нашла. Пошла по следам Славы. Он тут много бегал во вр-р-ремя боя с этой тварью. Потом подошел к этому дер-р-реву, испачкал его кр-р-ровью и исчез. Следов больше нет.
– Значит, забрался наверх! – воскликнула Беска.
– Нет. Я тоже так подумала, уже слазила. Никаких следов. Слава как будто испар-р-рился. И вот еще… – Каз замолчала.
– Что?! – рявкнула Беска.
– Тут был еще кто-то. Женщина. Молодая. Я ее фер-р-ромоны до сих пор чую. Ее следы появляются прямо тут и так же исчезают. У меня подозрение, что они со Славой как-то улетели вместе.
Беска тут же сообразила, кто это может быть.
– Чертова Фея! – фыркнула она. – Ну и демоны с ним, со Славой! Слышать о нем больше не хочу. И утра ждать не будем. Уходим сейчас же!
– Он же нас спас! Эта твар-р-рь шла по наши души.
– Он себя любимого спасал, а не нас! Если ты не хочешь, я пойду одна.
– Куда? – терпеливо спросила Каз.
– Ну где-то же есть эта дурацкая кровавая дорога, что вела на поляну. Обойду по периметру и найду.
– Ее нет. Она должна была быть именно в этом месте, где сейчас твар-р-рь лежит. Я помню эту сломанную ель спр-р-рава и кусты дикой калины. Именно тут мы и вошли на поле цветов. Кстати, их тоже больше нет. И ар-р-ромат пропал.
Беска, к сожалению, не могла разглядеть во тьме ни одного дерева или куста.
– Ты хочешь сказать, что дорога убежала?
– Я не знаю! – наконец вышла из себя Каз. – Я не понимаю, что пр-р-роисходит: где мы, что случилось, пока мы спали, почему мы вообще выр-р-ру-бились, а Слава нет. И пока я это не пойму, никуда не сдвинусь! Хочешь идти – вали. Но без меня ночью ты только до ближайшего остр-р-рого сучка добр-р-редешь!
Беска, наоборот, ощутила, что уже успокоилась, потому что в словах Каз прозвучало главное.
– Почему он не заснул, как раз понятно. Он же вывернутый, и всякие снотворные и наркотические вещества на него не действуют. Мы ощущали запах, а он нет, – невозмутимо ответила она. – Хорошо, дождемся утра и разберемся. Если хочешь, можешь еще поспать, я покараулю.
– Я теперь дня два не засну! – заявила Каз.
– А я в шоке от того, что вообще, оказывается, умею спать, – прошептала Беска.
Они с трудом дождались рассвета. Первые робкие лучи еще толком не прогнали глубокие ночные тени из леса, а девушки уже были на ногах и шуршали по кустам как две заправские собаки-ищейки, однако узнали они не так уж и много.
Дорога действительно исчезла, как небывало. Трудно было поверить, что в этом густом лесу когда-то был проход, казавшийся широкой тропинкой. Каз, тем не менее, даже нашла их следы и примятую траву. Когда Беска взглянула на отпечатавшийся в грязи след своего же ботинка там, где вчера был твердый красный щебень, то продолжительно и витиевато выругалась так, что у Каз покраснели кончики ушей.
– Это был мираж. Наведенная иллюзия, – пояснила Беска свое раздражение. – Нас вели от самой развилки, заморочив голову.
Поиски на поле тоже результатов не дали. Это был самый обычный луг, который скорее всего когда-то был круглым озером, потом стал болотом, а сейчас являлся поросшим травой старым торфяником. И ни одного следа странных черно-синих маков.
– Цветы были нужны, чтобы мы не настор-р-ро-жились из-за ар-р-ромата снотвор-р-рного газа? – Каз задала риторический вопрос, и Беска промолчала.
