– Нет, конечно, он тот ещё слизняк и пусть посидит в лазарете, ему полезно! Но это не значит, что я желаю ему смерти или стать иссохшим.
– Ему не грозит. Лекарка… мисс Файден сказала, через пару дней оклемается.
Повисла тишина. Они оба вымотались, и Николасу стоило вылезать, он полностью согрелся и хотел спать. Но Айдена не прогонял, а тот не стремился уходить. Опустив руки, Айден всё же решился спросить:
– В лазарете надолго оставляют? И никого не пускают?
Он пытался неловко спросить, как там оставался сам Николас после того, как чуть не вспыхнул дикой магией. Воспоминания не были приятными, но голос Николаса звучал ровно:
– Есть определённая процедура. Остаёшься на несколько дней в лазарете. Не в обычной палате, а в специальной комнате. В стенах чары, которые блокируют магию.
– Зачем?
– Если всё-таки последует вспышка дикой, человек покалечит только себя, а не окружающих.
Звучало разумно, но у Айдена прошёлся холодок по позвоночнику. А может, он уловил отголоски образов по связи. Небольшая, в меру уютная комната лазарета с двумя кроватями. Вторая пуста. А ты сидишь и ждёшь, не рванёт ли дикая магия, достаточно ли ты в себе, чтобы держать её в узде.
Часов нет. Никого нет.
– Выходить запрещено, – пояснил Николас. – Так что многие справедливо называют комнату изолятором. Но это не совсем так, приходить-то можно. Не всем, конечно, но с кем ты в связке, точно можно. Даже полезно.
Большинство боится, другие попросту не хотят.
Айден ощутил потерянность Николаса из прошлого так ярко, что она застряла в горле, от неё перехватило дыхание. Байрон не зашёл к нему. А когда Николас наконец-то вернулся в комнату, второй шкаф оказался пуст. Байрон даже записки не оставил.
Ощущения резко исчезли, и Айден моргнул.
– Извини, – вздохнул Николас. – Смотри-ка, сколько времени прошло, а эмоции до сих пор яркие. Нет, ну слизняк он, а!
– Слизняк, – согласился Айден.
Хотя сказать хотел другое. Выпрямился и тихо добавил:
– Я бы пришёл.
Улыбка Николаса была такой же мягкой, как его голос:
– Знаю, Айден. Знаю.
Когда Николас выбрался из ванной, Айден успел переодеться в одежду для сна и даже сунуть теплокамень в постель Николасу. Ещё один выданный лекаркой, оставался на случай, если ночью Николасу снова станет холодно. Его Айден спрятал там же под одеялом.
В ванной привёл себя в порядок, а смотря в зеркале на бледное лицо, вспомнил о рябиновом венке, который потерял где-то на берегу. Даже жаль, красивый был. Интересно, если завтра спросить у Лидии или Лорены, они смогут найти хоть какой-нибудь? Он бы на шкаф повесил. Для красоты.
Поняв, что залипает и стоит уже поспать, Айден торопливо умылся. Николас нашёлся не в спальне, а в гостиной. На столике лежал теплокамень.
Николас свернулся у подлокотника софы, неловко уткнувшись в неё лбом. Айден коснулся его плеча:
– Николас, иди в кровать.
– Мне и тут нормально.
– Не веди себя как ребёнок.
По связи прокатилась дрожь. Когда маленький Николас болел, его отец говорил что-то вроде того же.
– Уйди, Айден.
– Не уйду.
Устроившись рядом, Айден попытался сморгнуть дремоту. Сначала его окатило чужим удивлением, а потом умиротворением.
– Почему вообще здесь?
– Теплокамень тебе принес, – сонно ответил Николас. – Присел на секунду.
– Иди в кровать, – повторил Айден, зевая.
Николас пошевелился. Усмехнулся.
– Ты настоящий принц. Твоим приказам хочется подчиняться.
Николас удивительно быстро пришёл в себя.
Настолько, что с утра он нарочито громко стонал, что в «такую рань» вставать не собирается, никуда не пойдёт, и зачем Айдену вообще сдался какой-то юрист в выходной день?
– Праздники почти закончились, – заметил Айден.
– Вот именно! – послышалось из-под одеяла. – Завтра уже занятия! Чего тебе неймётся и не спится?
– Слуги доложили, Дэвиан здесь.
– Вот иди и общайся с ним.
– О тебе и Байроне? Ты должен там быть.
– Я должен спать. Мне для здоровья полезно.
– Николас!
Он чётко понимал, когда можно постенать, а когда Айден всерьёз начинал выходить из себя. Неясно, правда, это связь ещё позволяла понять или природная проницательность Николаса. Но стоило Айдену начать раздражаться, Николас отбросил одеяло в сторону и поплёлся в ванную.
Он продолжал рассказывать, какой Айден тиран, даже пока чистил зубы, так что звучало как «тифан ты, посфать незя», а дальше вышло совсем неразборчиво. Айден размышлял, «посфать» – это «поспать» или «послать»? Но собрался Николас шустро и не только накинул форменный пиджак на рубашку, но даже отыскал галстук. Правда, он болтался залихватски не затянутым, а на пиджаке не была застегнута ни одна пуговица. Перстни Николас тоже нацепил, с вызовом глянув на Айдена.
Тот решил, что Дэвиану, в принципе, всё равно, насколько их внешний вид соответствовал регламенту Академии, да хоть бы голыми явились. Хотя нет, вот этого Дэвиан, наверное, не понял бы.
