Чернила и кровь полностью

Несколько раз писал Линарду, что это бессмысленное дело. Николас не близок с отцом, того не заденут неудачи или проблемы сына. Линард говорит, что личная привязанность не имеет значения. Николас – единственный сын генерала Харгроува. Его заденет всё, что коснётся сына.

«Отец хочет гордиться тобой».

Я читал и читал эту фразу, понимая, насколько она грызёт меня изнутри. А потом посмотрел на Николаса, который вышагивал туда-сюда по комнате и шевелил губами, репетируя эссе, которое нужно зачитать завтра.

– Ты справишься, – сказал я. – Я буду слушать и гордиться тобой.

Он остановился. Удивился. Потом цокнул языком:

– Не неси ерунды!

Но я видел, что ему приятно.

Побывали на тайной вечеринке. Ничего особо запрещённого, на те собрания лицеистов не зовут. А тут только свои. Но кто-то притащил алкоголь, так что мы предались безудержному веселью, цитируя поэтов и разудалые бурлесковые мелодии. Начали играть в правду или действие, а потом продолжили задавать вопросы по пути в свои комнаты.

Я знал, что спросить в конце:

– В чём ты виноват?

Обычно формулировали иначе, что-то вроде самой большой вины в жизни или чего-то такого. Но я два дня думал над тем, как лучше задать вопрос.

Николас колко ответил:

– Что родился?

Я не стал разубеждать:

– Но теперь у тебя есть я.

Снова ездили домой. Наконец-то и отец, и Линард не только обращали на меня внимание, но даже позвали на разговор в курительную комнату!

Мать в восторге от того, что скоро мы начнём колдовать. Я и сам почти рад этому, надоели дурацкие вспышки магии, от неё потом руки зудят. Да у всех нас в лицее! Говорят, на первом курсе всегда так, наша магия наконец-то приобретает форму.

Я увидел экипаж Харгроува, но Николас пришёл в комнату только несколько часов спустя, конечно, унылый. Уселся на кровать и посмотрел на меня без тени иронии:

– Почему я такой убогий?

Я пожал плечами, прежде чем скрыться в ванной:

– Ты слишком остро на всё реагируешь.

Нас поймали за вистом. Бездна! Да кому помешал этот вист? Но в правилах Академии записано «никаких азартных игр», а он считается азартной. Пусть мы играли чисто на мелочь для интереса.

Мы успели слинять, но этого придурка Финна поймали. А он нас, конечно, сдал. Я видел, что это поразило Николаса. Он бы насмехался над преподавателями, но точно никого не сдал.

– Потому что они придурки, – заявил я. Мне даже не надо было изображать досаду. – Первым делом назвал твоё имя и заявил, что ты заводила. Потом заявил, твою репутацию это не испортит!