Чернила и кровь полностью

Ему даже не высказали за вчерашний прогул! Меня мистер Смитерс порол за малейшее опоздание.

Встретился с теми людьми.

Конечно, не видел их лиц, так что понятия не имею, кто принадлежит к этому Обществу. Их тоже не особо интересует лицеист. Не уверен даже, что ещё когда-нибудь их увижу, потому что мне нравится атмосфера таинственности, но мне плевать на все тайные ритуалы, и чего они там хотят.

Это всего лишь вежливость, потому что и мой отец, и старшие братья были частью Общества привратников. Вот и меня приняли формально.

Я не уверен, действует ли Общество за пределами Академии. Но я точно уверен, что это не моё.

Мистер Смитерс говорил, что я внимательный. Линард перед Обсидиановой академией рассказал, что это полезное качество. Я могу наблюдать за людьми, подмечать детали и позже использовать против них.

– Так ты и добился своего места? – спросил я.

Линарда только повысили до заместителя Главного дознавателя. Невиданные высоты для его возраста! Думал, он разозлится на мой вопрос, даже не знаю, зачем его задал, но он рассмеялся. И заявил:

– Да. И ты добьёшься того же. Поэтому выполни просьбу отца, подмечай детали насчёт Харгроува, войди в доверие, а мы придумаем, как использовать это против него.

Я наблюдаю.

Он восторженный, но неуверенный в себе. Не считающийся с авторитетом преподавателей или кого-либо. Чаще всего его сажают за штрафную парту или наказывают именно за неуважение – и нарушение мелких правил, на которые он вообще внимания не обращает.

Он кажется общительным, но на самом деле не сближается с людьми.

Он вроде как в центре внимания, но потом отходит, смотрит на всё со стороны. Не чувствует себя частью происходящего.

Вряд ли хоть кто-то в Обсидиановой академии знает, о чем на самом деле думает Николас Харгроув.

Мне знакомы эти маски, потому что я сам их использовал. И не могу не думать о том, что наши отцы поссорились, это их дело. Но если бы мой оказался чуть менее решительным, а генерал Харгроув точно так же попросил о таком же деле собственного сына? Николас, может, и не стал бы ничего против меня делать, но из вредности. Наперекор отцу.

А если бы, как и я, хотел заслужить одобрения? Я-то не жажду всю жизнь после учёбы прозябать где-то на границе и помереть в безвестности, как какой-нибудь простолюдин.

Мы с ним могли бы поменяться местами, и это он бы сейчас подмечал детали, чтобы использовать против меня. Он бы ожидал дальнейших указаний от отца.