Чернила и кровь полностью

– Я надеялся, что мы с тобой сдадим магию, а ты даже собственную держать в узде не можешь! Какая тут связка? Я даже пробовать её с тобой боюсь. Ты же нестабилен. Ты разочаровал меня.

Он стоял рядом со своей кроватью, обхватив себя руками, и на последней фразе вздрогнул. Как-то неловко взмахнул рукой, и сырая магия прожгла дыру на его простыне.

– Видишь! – воскликнул я. Пора было щедро плеснуть масла в огонь и довести дело до конца. Я даже почти верил в то, что говорил. – Ник, я больше не могу отрицать очевидное. Ты сумасшедший. Тебе место в доме для умалишённых. Может, поэтому и отец тебя ненавидит. Ты ненормальный.

– Заткнись, Байрон… заткнись!

– Не желаю я молчать. Ты ведёшь себя как придурок и отрицаешь очевидное. Ты – сплошное разочарование.

– Заткнись, заткнись, заткнись!

Удар сырой магией сбил меня с ног, на миг дыхание перехватило.

Я звал на помощь, сбежались другие студенты, а вслед за ними преподаватели. Он выглядел совершенно ошалевшим и мало соображающим, что происходит. Когда попытался помочь мне встать, я отшатнулся, изобразил настоящий страх и истерику.

Потом его увели, меня осмотрели. Лекарка сказала, у меня больше шок, нежели правда причинён какой-то вред. Я заявил, что меня ударили сырой магией, но к моему удивлению, лекарка покачала головой:

– Тебя задело. Если удар и был на кого направлен, то только на себя.

Мне стало неуютно от этих слов. Я понял, почему даже чары с защитного артефакта не слетели – меня не от чего было защищать. По моему плану, он должен был стать иссохшим и поехать домой, а я написал бы отцу, что всё получилось. Я не хотел, чтобы Николас сам себе навредил.

Его оставили в изолированной комнате лазарета. Я мог прийти туда как тот, кто стоял с ним в связке, но что я ему скажу? Лекарка заявила, именно из-за того, что это был больше удар по самому себе, а не взрыв, нужно чуть больше времени на восстановление, зато на магию почти не повлияло.

Я написал отцу и Линарду. Я не виноват, что не вышло, как они хотели! Попросил директора перевести меня в другую комнату. Он отнёсся с пониманием.

Я успокаивал себя, что при других обстоятельствах он мог бы быть на моём месте.

Но он бы не был.

Он бы не стал делать то, что делал я.

Не стал бы.

И от этого ещё более мерзко!

Я думал, его не допустят до экзамена по магии. Но лекарка заявила, всё в порядке, так что сегодня впервые я увидел Николаса. Он смотрел на меня твёрдо, а я видел не столько его, сколько строки Линарда о том, что очень жаль, у меня ничего не вышло, и я подвёл отца.