Фриттеры Николаса закончились, время, отведённое на обед, тоже стремительно утекало, но и страница дневника была последней. Когда Николас добрался до конца, он поднял голову и задумчиво посмотрел в окно. Айден напряжённо ожидал чего угодно, но только не последовавших слов.
– Думал, будет хуже.
– Хуже? – едко повторил Айден, расцепляя руки. – Он доводил тебя до дикой магии и убеждал, что ты сумасшедший. Что может быть хуже?
Не отвечая, Николас пожал плечами, но Айден уже начал догадываться, что тот мог отказываться читать из-за опасения, что там написано что-то плохое о самом Николасе. Что-то такое, что заставит Айдена «разочароваться». Что ж, теперь Айден прекрасно видел всю картину. Ту самую, от которой у Николаса до этого был всего лишь искажённый кусок.
– Я так понимаю, потом он пытался достать тебя потому, что надеялся, это вернёт расположение семьи, – продолжил Айден. – И правда винил тебя в своей неудаче. Хотя ты последний, кто был в чём-то виноват. Не знаю, с чего он с цепи сорвался у озера.
– Из-за тебя.
Айден уставился на Николаса, но тот снова смотрел в окно:
– Последние годы наше с Байроном противостояние было… ну вот таким, как на фехтовании. Это даже забавляло остальной курс. Но в этом году появился ты. Начать с того, что принца поселили со мной, а не с ним.
Айден вспомнил, как выбирал, с кем ему жить в одной комнате, и для него тогда было не так важно. Но кандидатуры Николаса и Байрона возникли благодаря их отцам, которые очень хотели, чтобы их сыновья жили с принцем.
Интересно, а насчёт него Байрону тоже выдали бы указания? Хуже всего, Айден понятия не имел, как бы сам реагировал, если Байрон попытался втереться к нему в доверие. Он достаточно проницательный, понял бы, что с магией Айдена что-то не так. И точно был бы в курсе, что Айден хочет отомстить за смерть Конрада.
Предполагать, как бы сложилась его жизнь в Академии при таком раскладе, Айден затруднялся. Но догадывался, что совершенно не так, как сейчас.
– А потом наша связка, – продолжил Николас. – Ты же сам прочитал, у Байрона идеальной связки ни с кем быть не могло. Он не упоминает об этом, но его это расстраивало. Уверен, в следующие годы тем более, когда с магией не складывалось так, как он хотел. Но его удовлетворяло, что я тоже не блистал. Ни я, ни Байрон не думали, что я смогу показать какие-то особые таланты в магии. А потом появился ты.
– И вышла идеальная связка.
– Никто не знает, почему они складываются. Это как цвет волос или характер. Может, тут повлияло, какую сделку с Безликим заключила мать, поэтому мне проще с твоей магией. А может, это случайность. Но Байрон взбесился.
Потому что Николас стал успешнее него. Потому что принц жил с ним. Потому что они стали друзьями – после подставы на вечеринке Байрон прекрасно понимал, почему Николаса не исключили. Если в тот момент на него ещё семья надавила, понятно, почему Байрон перестал себя контролировать на Празднике рябины.
– И что теперь? – спросил Айден.
Николас посмотрел прямо на него, и по связи донеслось едва уловимое ощущение растерянности. Тогда наконец-то Айден понял, что Николас не был спокоен. Он был в замешательстве и сам не представлял, «что теперь».
За все эти годы у него не возникло подозрения, что в тот первый год всё это было манипуляциями Байрона.
– А что теперь? – проворчал Николас, и это звучало почти так же, как бурчание самого Айдена. – Мы пойдём на фехтование. Потом вернёмся в комнату и будем готовиться к балу и скорому приезду всех наших родственников.
– Ты знаешь, о чем я.
– Знаю.
Вздохнув, Николас потёр виски, но голова у него точно не болела, он скорее казался уставшим, чтение дневника его вымотало.
– Николас, скажи, после той вспышки магии и снадобья Байрона у тебя усилились головные боли?
Он отвёл глаза:
– Не заметил особой разницы.
– Врать ты не умеешь.
– Умею. Но не хочу врать тебе.
Николас снова спокойно посмотрел на Айдена, и оба они прекрасно поняли, что да, головные боли Николаса стали чаще или сильнее.
– И тебе не хочется дать по роже Байрону? – голос Айдена звучал низко, глухо, с рычащими нотками.
Вот ему хотелось. Очень сильно. Он даже порадовался, что занятия до обеда Байрон благополучно прогулял, так что видеть его не пришлось.
– Почему не хочется? – удивился Николас. – Очень хочется! И обязательно это сделаю при удобном случае. Но знаешь, мы уже дрались, ничего нового.
Айден кивнул на дневник, лежавший на столике между ними:
– Это не только признание Байрона. Это приговор. Одно запретное зелье чего стоит. А с учётом того, что позже Байрон пытался убить тебя у озера, ему даже брат-дознаватель не поможет. Ещё и вместе с ним пойдёт.
– Линард отбрехается, – махнул рукой Николас. – Заявит, что Байрон не так его понял. Про их отца тут вообще ничего определённого, к нему не привяжешь.
– Но самого Байрона можно засадить в темницу.
Николас развеселился. Айдена окутали колебания связи, видел, как разгорелась улыбка, но абсолютно не понимал, что такого смешного он сказал.
