Но спарринг Николас хотел не поэтому. Ему было любопытно столкнуться с Айденом вот так.
Айден провёл собственную атаку. Быструю, изящную, потребовавшую его мастерства фехтовальщика. Он даже легонько полоснул лезвием по плечу Николаса, но тот ничуть не расстроился, что этот раунд не за ним. Наоборот, обрадовался, по-прежнему широко улыбаясь.
– Не учитываем первый раунд раньше времени, – заявил Уитлок. – В этом победа за Равенскортом. Харгроув?
Николас глянул непонимающе, что от него хотят. Уитлок кивнул на его плечо, где на белой рубахе появилось небольшое алое пятно: лезвие Айдена задело его, простая царапина, тем не менее он имел право прервать учебный спарринг.
– Продолжаем, конечно! – заявил Харгроув и посмотрел на Айдена. – Я тоже тебе доверяю. Ты не сделаешь больно намеренно.
Айден стиснул зубы, недоумевая, с чего вдруг связь сейчас стала ярче. На этот раз Николас дождался сигнала Уитлока и начал нападать только после этого. Сабли схлестнулись, послышался лязг металла о металл, Айден провёл виртуозную защиту, напал сам – но лезвие сабли Николаса застыло у его горла.
– Один-один. Продолжаем.
Айден встал в стойку, но сначала скорее ощутил, а потом и увидел, что Николас смотрел мимо него и хмурился. Опустив саблю, Айден уточнил:
– Николас?
Тот не ответил ни на вопрос Айдена, ни на ворчание Уитлока. Вместо этого подошёл к зрителям и опустился на корточки:
– Байрон? Ты меня слышишь?
Тот сидел в первом ряду, опустив голову. Он был бледным, почти под цвет рубахи со штанами. Тяжело дышал, на лбу выступили бисеринки пота.
– Эээй, Байрон?
Тот издал сдавленный звук, но даже не моргнул. Остальные студенты зашевелились, Айден ворчливо подумал, и как Николас вообще заметил-то? Уитлок бесцеремонно влез перед остальными:
– Такое бывает после сырой магии. Отведите его в лазарет.
Отдав саблю Уитлоку, Николас помог Байрону подняться и подтолкнул к выходу, бросив по связи бессловесный призыв пойти с ним. Задержавшись, Айден сам вернул на место саблю и накинул на рубаху форменный пиджак. Николаса с Байроном он догнал уже в коридоре, где они неторопливо следовали к лазарету. Байрон вроде бы начал приходить в себя, обхватил себя руками и дрожал.
А может, потому, что и ему, и Николасу стоило тоже накинуть пиджаки.
– Заболеете и умрёте, – вздохнул Айден.
Николас отмахнулся:
– Да ладно тебе, быстренько туда и обратно.
Из непривычно пустого во время занятий коридора Академии они свернули в галерею. По одной стороне шла глухая стена с несколькими картинами, по другой широкие незастеклённые окна впускали много света даже в этот хмурый день. Николас поёжился, пробормотав что-то вроде «бычьи кишки», лёгкая рубаха продувалась всеми ветрами. Айден мазнул взглядом по скованному первыми заморозками саду.
Байрон начал дрожать сильнее, но внезапно остановился посреди галереи.
– Да идем же! – с раздражением подтолкнул его Николас. – Я не собираюсь тут мёрзнуть, тем более из-за тебя!
– Мне нужно поговорить с вами.
– Может, сначала до лазарета дойдём, а? Там хоть тепло.
– Здесь. Сейчас.
С видимой неохотой Николас повернулся к Байрону, скрестив руки на груди. Зрачки Байрона казались большими, и карие глаза выделялись на бледном лице. Выглядел он паршиво и точно не походил на того самоуверенного юнца, каким был в начале года. И тем более на расчётливого типа из дневника. Айден подумал, что он, наверное, не очень хороший человек, но Байрону ничуть не сочувствовал. А не надо было вести себя как придурок.
У него был выбор. С самого начала он мог попросту не соглашаться на просьбы семьи. Ведь в конечном счёте и от них признания не получил, и с Николасом рассорился. И это уводило его дальше и дальше по выбранной дорожке, от которой он сам не мог отказаться. Которая в итоге привела к Празднику рябины и озеру. К сырой магии, которую он направил против Николаса, хотя единственным, кто был виноват в его бедах, был он сам.
И он получил за это. По полной, насколько мог судить Айден. И считал это справедливым.
Поэтому откровения Байрона не особо интересовали Айдена. Он и так знал о нем больше, чем о любом другом студенте Академии. Но потом Байрон сказал то, что мгновенно привлекло внимание и Айдена, и Николаса.
– Я был на крыше в ночь смерти Конрада.
Подавшись вперёд, Николас ухватил его за плечо:
– Ты – что?
Но Байрон смотрел только на Айдена. Который заледенел внутри, услышав эти слова. Внешне он даже не пошевелился, но замер насторожённо. Его голос звучал ровно:
– Ты видел, кто убил Конрада?
– Нет. Кто-то из сокурсников. Только они там были.
– А ты что делал?
– Меня попросили подсыпать в их пунш зелье с ведьмиными шляпками. Много. Оно и отшибло память.
Пунш, который все они пили. Так что потом не могли толком вспомнить, что происходило на крыше. Что ж, Айден думал о хитрых схемах с воздействием магии, но всё оказалось гораздо проще. Пузырёк нужного запретного зелья, крепко замешенного на ягодах. Айден помнил, как его мутило от дряни даже попроще, а глаза на стенах наверняка ещё привидятся в кошмарах. Неудивительно, что студенты на той крыше не могли потом ничего рассказать.
