Маред честно попыталась осознать услышанное. Монтроз ее успокаивал. Монтроз прикасался к ней очень нежно и, кажется, пытался помочь ей расслабиться. Обещал не мучить… Это было странно и совершенно не понятно.
– А… остальное? – с трудом разомкнула она губы, по-прежнему не открывая глаз.
– Что остальное?
– Остальное, – шепотом снова выдохнула Маред. – Наручники, плети… еще всякое… Что – сегодня?
Вместо ответа Монтроз поцеловал ее снова, проведя кончиком языка по нижней губе.
– Ничего подобного. Ты изучила мой ключ-камень? Похвальное трудолюбие, но сегодня оно оказалось лишним… Если бы знал – отдал бы завтра. Бедная девочка. Насмотрелась ужасов и перепугалась? Успокойся… Для первого раза более чем достаточно самого первого раза.
Почему-то Маред поверила ему сразу. Может, потому что очень хотела поверить. Ей даже дышать стало легче… А Корсар все так же медленно гладил ее везде, где доставали ладони, не трогая только низ живота и время от времени легонько касаясь губ Маред своими, сухими и чуть шершавыми.
– Никаких игр, – повторил он медленно и успокаивающе, не переставая ласкать. – Я понимаю, что ты к этому не готова. Я понимаю, что тебе страшно. Страшно и стыдно. Я не сделаю ничего, чтобы тебе стало еще хуже, обещаю. Не сегодня. Первый раз вообще редко бывает удачным, даже у тех, кто этого хочет. Но это только первый раз. Когда я узнаю тебя лучше, я пойму как сделать, чтобы нам обоим понравилось. А сегодня мы просто попробуем. Ну, девочка… Открой глаза.
Тугой ком страха пополам со стыдом внутри Маред все никак не хотел разворачиваться, но мягкий терпеливый голос Монтроза успокаивал его, как испуганного злого зверька, готового в любой момент ощетиниться иглами или выпустить когти. Маред судорожно вздохнула, заставляя себя разлепить ресницы, посмотрела в темноту над плечом Корсара. Золотистая звездочка ночника лила мягкий свет, что обрисовывал их обоих, оставляя комнату в непроглядной тьме.
– Вот и умница, – ласково сказали четко обрисованные светом и тенью губы, и зверь внутри Маред прижал уши, словно от прикосновения руки. – Ложись удобнее.
Неловко шевельнувшись, Маред сползла с подушки.
– Вот так, да. Я хочу видеть твое лицо, девочка. И приподнимись немного…
Твердая ладонь, просунутая под поясницу, показала, как приподняться, и тут же ее место заняла невысокая плотная подушечка. Действительно, так было… удобнее? И намного беспомощнее. Почти сразу рука Монтроза скользнула Маред между ног, раздвигая их, пока вторая, просунутая между шеей и подушкой, обвила плечи, не позволяя отстраниться. Дернувшись, Маред попыталась вдавиться в матрас, но подушка не пустила.
– Тише, девочка, тише…
И снова к ее губам приникли чужие губы. Маред вдохнула уже привычный запах одеколона, замерла… Пальцы Монтроза умело гладили ее внизу – бедра и живот пронзила судорога удовольствия, поднимаясь все выше.
– Не надо, – отчаянно шепнула Маред, стоило лэрду оторваться от ее губ. – Я не хочу…
– Не хочешь разделить со мной удовольствие? – спокойно и слегка насмешливо поинтересовался Монтроз, продолжая ласкать ее мгновенно увлажнившуюся плоть. – От этого ничего не изменится, просто будет приятнее. Поздно изображать невинность, девочка.
Маред обожгло стыдом. От этого ровного, без издевки, но с явной долей иронии тона. От бесстыдных прикосновений, которые, тем не менее, заливали все ее тело горячим томлением. И от того, что она сама запутала себя в этом бесстыдстве. Монтроз ведь не знает и знать не может, что Маред стерла его номер, что она не хотела соглашаться. Кого он в ней видит? Обычную шлюху. И если считает, что она согласилась ради денег и хорошей работы – а так он и считает! – то это он с ней еще учтив…
Закусив многострадальную, уже припухшую губу, Маред заставила себя чуть шире раздвинуть ноги, услышав одобрительное «да, моя хорошая, да…» Постепенно придвигаясь ближе, Монтроз закинул на нее колено, не переставая изощренно ласкать: гладил каждый укромный уголок, проводил то подушечкой пальца, то приятно царапающим ногтем, нажимал что-то, отчего Маред заливала раскаленная сладость. Лицом и шеей она чувствовала горячее мужское дыхание, не шевелясь, но едва сдерживаясь, чтоб не податься навстречу бесстыдно умелой руке.
– Расслабься, – тихо то ли попросил, то ли приказал Монтроз. – Не думай ни о чем.
Маред попыталась. Правда, попыталась. Осоз¬на¬ние то¬го, что сей¬час слу¬чит¬ся, кру¬жило го-лову и су¬шило рот, в гла¬зах мель¬ка¬ли ис¬кры – зо¬лотис¬тые, под цвет ноч¬ни¬ка. Вце¬пив¬шись паль-ца¬ми в прос¬ты¬ню под со¬бой, она еще силь¬нее раз¬дви¬нула но¬ги и сог¬нула их в ко¬ленях, под¬чи¬ня¬ясь ру¬кам Кор¬са¬ра. Тот и вправ¬ду не то¬ропил¬ся: ле¬гонь¬ко на¬дав¬ли¬вал, по¬том мед¬ленно про¬сунул один па¬лец глубже, зас¬та¬вив Мар¬ед дер¬нуть¬ся. Это бы¬ло не боль¬но, но дико непривычно и стыдно.
Монтроз передвинулся так, что оказался стоящим на коленях между бедрами Маред.
– Посмотри на меня, – велел он. – Посмотри, девочка.
