Сидя у костра, я чувствовал себя предельно спокойно, словно вернулся в детство, где не было никаких забот. В то беззаботное время, когда все вокруг казалось диковинным. В голове всплывали образы молодых родителей, которые вели меня домой со школы, попутно слушая несвязную речь о прошедшем дне. Воспоминания вспышкой загорались и затухали, раз за разом сменяя друг друга. Я чувствовал себя тем маленьким мальчиком, перед которым только начинал открываться бескрайний мир, полный загадок и чудес. Тем самым ребенком, который бежал домой по проселочной дороге, старающимся успеть к обеду, который к моему приходу всегда стоял на столе, а сквозь окна пробивалось игривое палящее летнее солнце, согревающее каждый сантиметр тела. На столе стояла вкуснейшая горячая еда, аромат от которой был ощутим еще с порога. Скидывая свои кроссовки, я бежал к столу, каждый раз забывая помыть руки после долгой прогулки, за что меня постоянно по-доброму отчитывали. Поодаль от меня, на столе с белой кружевной скатертью, стояла целая тарелка горячих блинов и банка густой домашней сметаны.
Голос Альбы вернул меня в настоящее:
−
Что с тобой происходит, последнее время ты сам не свой?
−
Знаете, все так странно, я будто нахожусь в затянувшемся сне, который все никак не закончится.
−
В последнюю ночь ты меня здорово перепугал, я видела, как ты вытащил матрас на улицу, потом стоял на нем посреди ночи наперевес с ножом. Зачем все это?
−
Поверьте, я сам не имею понятия по поводу всего происходящего вокруг, я давно потерял доверие ко всем, кто с нами в поездке.
−
Что произошло, расскажи, если это не слишком личная тема для тебя.
−
Дело в том, что я не могу это рассказать, обычно после подобных разговоров следует смирительная рубашка и комната с мягкими стенами.
Альба легко и непринужденно посмеялась, со скептицизмом мотая головой из стороны в сторону. К тому моменту из дома на колесах вышли Дульсе, Ювер и Селия, пожелавшие нам доброго утра. Мне все казалось таким нормальным, будто ничего и не происходило, словно все события – это плод моего больного воображения. Я всячески пытался оттолкнуть от себя подобные мысли, ведь таких детальных галлюцинаций попросту не бывает. Девочки, прихватив с собой стульчики, сели рядом с нами возле костра.
−
Слушай, что с тобой произошло этой ночью? Ты как какой-то лунатик, стоял на улице с ножом, размахивая им из стороны в сторону и что-то неразборчиво бормотал себе под нос. – С любопытством спросила Дульсе.
Я промолчал, лишь посмотрел в глаза Альбе, которая с пониманием принялась переводить тему разговора в другое русло. Она достала очередную упаковку сосисок, от которых нас уже воротило, и принялась нанизывать их на веточки, раздавая каждому в руки по порции. На запах еды подтянулись и все остальные. Больше никто не донимал меня вопросами о прошедшей ночи, все что-то увлеченно обсуждали и уминали завтрак. Казалось, будто все позади, наконец-то страшный сон подошел к концу.
Бруно рассказывал о своем сне, а все вокруг увлеченно его слушали:
−
Такой странный сон приснился, короче, все началось с того, что я стоял на каком-то обрыве, а под ним было бушующее море, до меня даже долетали брызги, несмотря на то, что я стоял достаточно высоко. В небе было две луны, причем очень яркие, намного ярче, чем обычно. Но совсем не это меня насторожило, вперемешку с холодным дождем в небе летали какие-то непонятные то ли цветочки, то ли лепестки белого цвета. Во сне, кстати и ты был. – Показав пальцем на меня, Бруно продолжил свой рассказ. – Ты вел себя прямо очень странно, мне показалось, что ты хотел столкнуть меня с обрыва, но я всегда держал тебя в поле зрения. Потом ты зачем-то начал ловить цветы в воздухе, а как поймал, принялся выкрикивать что-то, уже и не вспомню, что кричал. Ну в общем и все, потом я проснулся от запаха еды.
Молча я продолжал есть свой завтрак, будто игнорируя рассказ Бруно, когда он обратился ко мне:
−
Чего молчишь-то, я кому рассказываю?
−
Что мне на это ответить?
−
Не с той ноги встал что-ли? – Его голос заметно поменялся, став более грубым и агрессивным.
−
Угомонись и молча ешь свою еду.
Бруно сорвался с места и схватил меня за воротник куртки. Посмотрев на его руки, я заметил, что костяшки на его кулаках разбиты в кровь, а когда все остальные принялись нас разнимать, стало очевидно, что и у всех остальных руки были изодраны.
−
Что у всех вас с руками? Почему вся кожа ободрана?
Все принялись переглядываться друг с другом, словно не понимая о чем идет речь.
−
Что с вашими руками? Я с вами разговариваю!
−
О чем ты говоришь? Сядь, успокойся. – Моего плеча коснулась рука Альбы, которую я разом смахнул с себя
