Ударив ногой по хлипкой дверце, она разбилась в щепки, а из небольшой комнаты нас окутал удушливый смрад, заставивший каждого из нас оставить завтрак на полу. Желания заходить туда было все меньше и меньше, но интерес пересиливал страх и будто отключал инстинкт самосохранения. Натянув футболку на нос и крепко прижав ее, я стал заходить в комнатушку, держа в руках зажженную кремниевую зажигалку Бруно. Откашлявшись и придя в себя, он заскочил за мной, но споткнулся и толкнул меня вглубь комнаты, заставив уронить единственный источник света. В темноте я почувствовал, как наткнулся на что-то липкое и невыносимо воняющее. Обе мои руки были на этой омерзительной, неизвестной мне вещи. Бруно принялся судорожно искать зажигалку, проводя руками по полу вслепую. Наконец найдя, он зажег ее лишь с третьего раза, направив в мою сторону. Увидев то, чего я коснулся, мне показалось, что я выплюну все свои кишки на этом самом месте. Испытать такого отвращения, казалось просто невозможно, но я и представить не мог такого никогда в своей жизни. Под потолком висела полуразложившаяся старуха, закрепленная за шею и обе руки. Под ней образовалась непонятная черная лужа, а все мои руки были в чем-то липком и ужасно вонючем. Бруно пулей выскочил оттуда, потянув меня за собой. Он обронил зажигалку, позабыв о ней. Оказавшись на улице, все вскрикнули, кого-то стало воротить, а мне хотелось содрать кожу со своих рук, чтобы избавиться от этого чувства. Я спешно спустился к реке, принявшись отмывать частицы разлагающегося тела со своих рук. Альба, как ни в чем не бывало смотрела в мою сторону, не проронив ни слова. Все девочки окружили Бруно, принявшись расспрашивать о том, что же было внутри. Рассказав про труп под потолком, у Селии подкосились ноги, а у кого-то из них в панике забегали глаза.
Я с трудом отмыл свои руки, но омерзительное ощущение еще не скоро покинет меня, учитывая, что трупный запах невероятно едкий. Я был невероятно озлоблен, почему-то я был так убежден, что Альба в курсе всех дел, но просто решила промолчать. Возможно меня натолкнуло на эту мысль ее необъяснимое спокойствие и отрешенность. Дойдя до толпы ребят, я принялся кричать на нее:
−
Что вообще происходит?! Какого хрена мы тут забыли и откуда такое спокойствие вдруг возникло?
−
Не стоит повышать голос. – едва слышно сказала Альба. – Я понятия не имею что за дела тут творятся. А сейчас нам пора возвращаться.
Я потерял дар речи, когда все, послушавшись Альбу, молча подцепили свои рюкзаки и пошли в обратную сторону, как ни в чем не бывало. Сомнений не оставалось, что-то тут не так. Будто после первой ночи всех моих друзей подменили, а сейчас меня окружают лишь пустышки, готовые перегрызть мне глотку в любой момент.
Поступив как и все, не скрывая своего недоумения и встревоженности, я накинул рюкзак на плечо и двигался в конце колонны, наблюдая за каждым, кто попадал в поле моего зрения.
Начинало смеркаться, солнце медленно заваливалось за горизонт, прощаясь с прошедшим днем своими оранжевыми теплыми лучами. В лесу становилось все темнее и холоднее, я был убежден, что этот день еще не окончен и держал ухо востро. Обратный путь в лагерь показался куда более быстрым и коротким. За весь путь никто не проронил ни слова, а вернувшись на опушку, все дружно скинули рюкзаки на улице и отправились спать в фургон, не сменяя одежду. Никто не поужинал, не обмолвился даже парой слов. Я будто попал в симуляцию, но это была реальность, в которой я терял контроль над всем происходящим вокруг. В моменте, мне показалось, что я начинаю сходить с ума на фоне всех этих событий. Не рискнув лечь спать со всеми в фургоне, я выволок матрас на улицу и лежа в куртке под одеялом, смотрел на звездное небо, окрапленное миллиардами звезд, складывающихся в созвездия. Одни звезды ярче, другие более блеклые, одни угасают, но разжигаются другие. Все идет по определенному сценарию везде, кроме как в походе, на который я согласился. С этими мыслями и ножом владельца фургона под одеялом, я впал в очень чуткий сон, который нарушался каждым шорохом и всхрапом изнутри дома на колесах. Около трех часов ночи я проснулся полный уверенности, что кто-то наблюдает за мной. Темнота, стрекот сверчков и бледный диск луны над головой окружали меня, но кто-то или что-то было вне поля зрения. Складывалось ощущение, что меня загнали в угол, окружив со всех сторон и обезоружив. Приподнявшись на матрасе я крепко вцепился в прорезиненную рукоятку охотничьего ножа, что лежал вдоль моей ноги под одеялом. В попытках найти источник беспокойства, я медленно озирался по сторонам, вглядываясь в каждый участок леса, окружающего меня. В моменте стало очень холодно, несмотря на то, что я был в теплой одежде и под одеялом, а вокруг был штиль, ветер не дул на протяжении всей ночи. Природа вязкого холода была необъяснимой, словно через пару секунд должно произойти что-то непредвиденное и страшное. Мне оставалось только сидеть на протертом матрасе, расстеленном вдоль дома на колесах, дожидаясь дальнейшего развития событий.
