Он подошел ко мне, обнял за талию и поцеловал на глазах у сестры.
Взасос.
Я смущенно оттолкнула его и увидела, что Габриэлла смеется. Но она тут же направилась по коридору в сторону приготовленной для нее комнаты.
– Послушай, подожди немножко, – сказала я, убирая его руки со своей талии, и прошла в гостиную.
Он дернул меня за руку и прижал к мускулистой груди.
– Что ты сказала? – спросил он, запуская язык мне в рот и прижимаясь ко мне своим затвердевшим членом.
Мне удалось высвободиться и вздохнуть, и я перехватила его руку, тянущуюся к моей груди.
– Пожалуйста, – сказала я, глядя в сторону коридора. – Она еще совсем девочка, и я не хочу, чтобы она это видела, черт побери!
Он нехотя отпустил меня и подошел к мини-бару.
– Если ты не придержишь язык, я рассержусь, – пригрозил Маркус, наливая виски. – А мы оба прекрасно знаем, что бывает, когда я сержусь, – добавил он, поворачиваясь ко мне с двумя бокалами в руках. – Вот, возьми. Вижу, ты нервничаешь. Что случилось?
Я взяла протянутый бокал и залпом выпила.
– Ничего…
Мне вспомнилось ощущение, будто кто-то следил за нами весь день, и когда я подумала о Центральном парке, в голову пришел один вопрос:
– Этот тип тебе сказал? Который хотел меня убить. Он сказал, почему меня похитили, а потом отпустили, ничего не сделав?
Маркус поставил бокал на крышку мини-бара. Взгляд его стал суровым.
– Типа, который хотел тебя убить, звали Коля Новиков, – произнес он очень серьезно. – Придурок возомнил, что он круче меня… Я не могу сказать, кто тебя похитил и почему отпустил, но это был не он.
Я так и застыла с бокалом в руке.
– То есть как это не он?
– Это был не он, и он понятия не имел, о чем я говорю.
– Но в таком случае…
Маркус подошел ко мне и взял у меня из рук бокал.
– Мы по-прежнему не знаем, кто тебя похитил и почему.
– Но если это не он, тогда кто? В этом не было никакого смысла…
– В этом не было бы смысла, если бы враги твоего отца так не размножились за последние годы, – возразил он.
– Ты хочешь сказать, это мог быть кто угодно? Любой человек, имеющий к нему претензии?..
– Почему, по-твоему, я приставил к тебе охрану? Наш бизнес очень небезопасен. Слишком многие хотят получить то, что есть у нас. Одни жаждут отомстить, другие хотят денег, третьи – нашей смерти, – произнес он очень серьезно.
– И это значит, что теперь за мной всю жизнь будут таскаться…
– Телохранители? – переспросил он. – Конечно, будут. Твой отец был полным идиотом, что не приставил их к тебе с самого рождения. Он до сих пор расплачивается за эту ошибку, уж поверь.
Я покачала головой, не в силах поверить. Этому кошмару, казалось, не будет конца. Я глубоко вздохнула, вспомнив последние часы. Надо ему сказать.
– Сегодня мне показалось…
Маркус заставил меня посмотреть себе в глаза.
– И что же? – спросил он.
– Даже не знаю, как объяснить… Мне показалось, будто кто-то за мной следит…
Маркус внимательно меня выслушал и молча кивнул.
– С Уилсоном и Нуньесом ты будешь в безопасности. Вряд ли это может быть серьезнее угрозы, исходившей от Новикова, но на время тебе придется прекратить прогулки по Центральному парку.
Я смущенно кивнула.
– Сестра попросила, чтобы сегодня я спала с ней…
Маркус поджал губы.
– Только этой ночью… – нехотя разрешил он. – Понимаю, вы давно не виделись.
Он обхватил меня за талию и притянул к груди.
– Но завтра ты будешь полностью моя, – заявил он, целуя меня в губы. – Никаких отговорок больше не принимаю. Я хочу снова обладать тобой. Хочу снова ощутить блаженство, проникнув в тебя. Ты меня слышишь?
Я кивнула, пытаясь унять дрожь в руках, охватившую меня от одной мысли, что он снова мной овладеет.
Я не смогу долго этого выносить.
– Праздник – удачный повод объявить о нашей помолвке, – сказал он, взяв меня за руку, на которой не было колец. – Я хочу надеть кольцо тебе на палец, и чтобы никто не посмел его снять.
Я молча кивнула и позволила ему снова себя поцеловать.
Когда он отпустил меня, я пошла прямиком в комнату сестры.
Мой двадцать первый день рождения грозил обернуться кошмаром.
Платье для этого вечера выбрала не я, равно как туфли и украшения. Нейти помогла мне причесаться, а я озабоченно оглядывала себя в зеркале.
Я выглядела веселой и всячески изображала воодушевление, которого совершенно не чувствовала, только чтобы порадовать сестру. У меня не было желания праздновать день рождения, не хотелось устраивать вечеринку, но, прежде всего, не хотелось притворяться влюбленной в человека, которого я ненавидела всеми фибрами души.
Конечно, я злилась на него, но злилась также и на себя за слабость, за то, что позволяю мужчинам контролировать все самое важное в моей жизни.
– Какая же ты красивая! – воскликнула Габриэлла, входя в комнату и восхищенно глядя на меня.
Она тоже была прекрасна – с длинными каштановыми волосами, собранными в хвост из завитых локонов, и в платье фасона «принцесса» цвета топленого молока.
