– Нам нет другой дороги, – сурово сказал Отон, выпрямляясь. – Нам, смертным, иначе не вырваться из рабства. Я благодарю тебя за рассказ, половинчик, теперь я пойду не только с открытой душой, но и с открытыми глазами и помощницей-памятью. Иди к своему костру! Послезавтра мы будем уже под стенами гномьей крепости. Там посмотрим, может, нам и не придётся драться…
– Что он тебе сказал, что он тебе сказал? – бросились с расспросами к хоббиту друзья, стоило тому появиться возле их бивачного места.
Стараясь не упустить ни малейшей детали, он передал гномам весь происшедший без них разговор с Отоном. После этого наступило долгое молчание.
– Какая же связь между Небесным Огнём и этим колечком Олмера? – ни к кому не обращаясь, пробормотал Торин, сидевший, обхватив голову ладонями.
– Судя по карте Радагаста, это такое же место, как и то, которое мы видели в Арноре вместе с Рогволдом, – заметил Фолко.
– Он сделал Кольцо там потому, что его нельзя было сделать больше нигде, потому, что так просто сложились обстоятельства, или потому, что верил: ковать его нужно именно здесь, а на самом деле это безразлично? – помешал угли в костре Малыш.
– Вопросы мы все мастера задавать, – буркнул Торин.
– Вы подумали, что делать, когда у крепости окажемся? – переменил тему Фолко; крутить круг без точила, по излюбленному выражению Малыша, всё равно не стоило, а послезавтра накатывалось неумолимо.
– Подумали, – кивнул Торин. – Ты помнишь те слова-пропуска, что тебе сказал Саруман? Пустим в ход их, если больше ничего не останется. Внутрь пойдём – а вот никакая засада за нами не прорвётся, я уверен. Расскажем там всё… Потом вернёмся.
– Главное, не забывать нам с тобой звенеть мечами, пока Фолко рассказывать будет, – добавил Малыш.
– Но почему ты так уверен, что никто не сможет ворваться вслед за нами? – удивился хоббит.
– Если эта крепость действительно крепость Чёрных гномов, о которых мы, поверь, достаточно наслышаны, – ответил Торин, – то Слово у тебя спросят задолго до самих Ворот. А засада… под ними либо земля провалится, либо жидкий огонь на них потечёт, либо ещё какая неприятность приключится, – с усмешкой закончил он.
Минула ночь; весь следующий день отряд, не мешкая, двигался на северо-восток узкими горными дорогами, почти что тропами. Колонны хеггов растянулись на несколько лиг. Отон, спокойный, немногословный, покачивался в седле где-то в середине своих десятков. Хоббит старался не попадаться ему на глаза – и ему это удалось.
К вечеру горы вздыбились вокруг них неприступными, уходящими в поднебесье кручами; пики обрели остроту копий, гребни казались крепостными стенами, усеянными многочисленными зубцами. Дорога неожиданно расширилась, копыта зацокали по каменным плитам. Хегги мало-помалу замедляли шаг, отряд Отона постепенно обгонял одну их сотню за другой; и, когда взорам дружинников Вождя открылась сама Крепость, между ними и её бастионами уже не было ни одного хегга.
Кто-то изумлённо присвистнул, кто-то, сплюнув, выругался; большинство же молча стояло, в немом ужасе глядя на взметнувшиеся ввысь на сотни локтей гладкие, словно отполированные, стены; на узкие бойницы выдвинутых вперёд башен, чёрных, словно сама ночь; на провал широкого рва – и на голую, вымощенную камнем равнину перед твердыней. Крепость была высечена в теле исполинского утёса, острого, как клык волка; его вершина умелыми мастерами была превращена в изящную наблюдательную башенку. За выведенными вперёд (но, похоже, тоже высеченными) стенами и башнями находились ворота; сейчас их закрывало, кроме створок, ещё и поднятое полотнище подъёмного моста. Перед стенами – ни травинки, ни кустика, ни холмика – открытое пространство, которое так легко представить себе покрытым телами, пронзёнными стрелами.
Над бастионами в серое осеннее небо медленно поднимались тонкие струйки голубоватого дыма; что-то поблёскивало в промежутках между зубцами – то ли закованная в отполированную броню стража прохаживалась по парапету, то ли стояли там, на стене, какие-нибудь хитрые метательные машины…
Отон остановил своих, и тут хоббиту уже не удалось отсидеться в стороне. Предводитель отряда вновь потребовал его и гномов к себе.
Они стояли перед ним в тени беспорядочной груды островерхих камней, отгораживавшей их от крепости. Спокойствие не изменило Отону; он задумчиво взирал на гладкие контрфорсы башен, рука в чёрной перчатке теребила висевший на длинной тонкой цепочке возле пояса тускло-золотистый Талисман, сейчас словно уснувший, скрывший от всех свою силу. Кольцо как будто не желало выдавать своего присутствия здесь.
– Вы отправитесь к крепости как парламентёры, – спокойно приказал Отон. – Расскажете им о Вожде – но это не самое главное. Пока двое из вас будут говорить, двое других должны понять, как опускается мост; а когда мы поймём это, нужно будет перебить охрану.
– А кто четвёртый? – удивился Торин. – Кто ещё с нами на смерть?
– Я. Ты удовлетворён?
Отон в упор глянул на гнома. Торин в изумлении сделал сложное движение бровями и щекой, смущённо хмыкнул и замолчал.
