— … Конечно же, после того, как мы допросим подозреваемых.
Я сомневалась, что «подозреваемые» останутся в заключении ещё хоть несколько минут после того, как выветрится транквилизатор, но я лишь взглянула на Ника.
— Конечно, — сказал Ник, улыбаясь поджатыми губами в ответ.
— И возможно, к тому времени ваш друг, мисс Фокс, сможет достать нам те фотографии? — добавил мужчина. — Или хотя бы узнать… «процедуры» её нового работодателя в этом отношении?
Его голос оставался сладким, но этот волчий взгляд не отрывался от моего лица.
Что, опять-таки, могло меня обеспокоить, если бы я думала, что через несколько часов он все ещё будет это помнить.
И все же я сочувствовала ему в каком-то плане. Он всего лишь делал свою работу.
— Конечно, — пробормотала я, улыбаясь в ответ и притворяясь, что не заметила за этой улыбкой жёсткого взгляда. — Я позвоню им сегодня вечером… когда там будет рабочий день.
— Великолепно, — он просиял, протягивая свои руки в жесте признательности. — Спасибо вам большое… вам обоим. Ваша помощь крайне ценна.
Однако я заметила, что он не отводил от меня этого твёрдого взгляда.
***
— Что это были за парни? — тихонько спросила я Ника, пока мы прошли через последний пункт досмотра в направлении выдачи багажа.
Ник пожал плечами, не глядя на меня на ходу.
— УТН, — пробормотал он, имея в виду Управление Территориального Наблюдения, их подразделение национальной разведки. Он мельком взглянул на меня. — …Может, УЖТН. Жан работал в Министерстве Обороны. Он и Лорен теперь теоретически работают на жандармерию, но со специализированными отрядами для борьбы с крупными национальными угрозами. Я сказал им привести кого угодно, чтобы они могли вывести нас живыми из аэропорта… и идентифицировать этих мудаков.
Я кивнула. Я знала обе аббревиатуры, поскольку сама работала в разведке.
Я также знала, к чему ведёт Ник.
Его друзья работали в антитеррористических отрядах, связывающих французскую разведку с силами национальной полиции. ГВДБ являлся французской службой иностранной разведки и, если я правильно помнила, расшифровывался как Генеральный Директорат Внешней Безопасности. Он являлся противоположностью УТН и фокусировался на угрозах за пределами страны.
В отличие от Соединённых Штатов Франция не имела Департамента Национальной Безопасности, но присутствие представителей обеих разведывательных служб определённо говорило о том, что они считали Счастливчика подобной угрозой, то есть и потенциальной политической угрозой, и преступной.
Я гадала, не почерпнули ли они эту мысль от Ника.
Мы нашли Энджел ждущей нас у карусели с багажом нашего полёта.
Поскольку мы так быстро прошли таможню, большая часть пассажиров с нашего рейса все ещё стояли там с сонными глазами и ждали появления своего багажа.
Энджел управилась раньше нас, поскольку охрана аэропорта мало что ей дала.
Они разрешили ей взглянуть на записи камер видеонаблюдения из таможенной зоны, но к сожалению, записи не очень-то помогли. Энджел сказала, что камеры показали тех же двух парней, прошедших с парковки через зону выдачи багажа и обратно через таможню, мимо многочисленных проверочных пунктов, и как будто никто их не замечал. Они прошли через последний пункт таможни на виду у пяти вооружённых солдат и трёх людей, обслуживающих паспортные будки, и никто даже не моргнул.
Казалось, никто не видел их до тех самых пор, как в них выстрелили дротиками с транквилизаторами.
Ник и Энджел не спрашивали, как я увидела то, что никто другой не мог видеть, но я предположила, что они знают — это как-то связано с экстрасенсорикой. Я не предоставляла дополнительной информации, но серьёзно, я мало что могла сказать им, даже если бы захотела.
И если честно, тогда это не являлось моим приоритетом.
Я открыла на телефоне приложение для радиочастотной идентификации, или РЧИД, ещё до того, как мы забрали свои сумки с карусели багажа. Это было моё одно-единственное условие Блэку, когда он захотел ввести РЧИД-чип мне в руку тогда, в Бангкоке.
Я согласилась на чип, но только если он сделает то же самое — и если он даст мне доступ к информации, чтобы я могла отследить его так, как он отслеживал меня.
Блэк находился в центре города, недалеко от Лувра.
Согласно GPS-карте, Блэк мог находиться в самом Лувре. Что, мягко говоря, странно, учитывая, что по парижскому времени было всего два часа ночи.
Я понимала, что получу от Ника кучу вопросов о тех двух видящих, которых они уложили, но он ничего не сказал, пока мы не забрали багаж и не подошли к будке для аренды машины внутри терминала. Он наконец повернулся ко мне, когда мы уже стояли у обочины и ждали, пока компания доставит нашу машину.
— Ты собираешься объяснить мне, что я там увидел, Мири? — спросил он.
Я моргнула.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты знаешь, что я имею в виду, — Ник наградил меня предостерегающим взглядом. — Кто, бл*дь, эти парни? Что у них с глазами? Почему они все… — он сделал отрывистый жест рукой, скрипнув кожей своей потёртой куртки. — … Выглядят как он?
Я знала, кого Ник имел в виду. Он имел в виду Блэка.
