— Заявить, что покойный не дал заявку на отключение линии? Знаю, чего ты добиваешься. Затаил зло и теперь радуешься, что подвернулся удобный случай?! На беде человеческой свое благополучие хочешь построить? Смертью товарища спекулируешь? Не выйдет! Не позволим! — истерично принялся кричать Аманкул, багровый от злости. — Знаем, какая собака смердит в твоей подлой душонке!
— Абеке! Не болтай того, о чем пожалеешь потом! — нахмурился Нариман.
— Нариман прав, надо немедленно сообщить о случившемся в милицию, — рассудительно сказал Аскарбаев, — доложить руководству комбината. За случившееся придется нести ответ. Своими руками сотворили беду, своей шеей поплатимся. Это справедливо. Вот так, товарищ Ахрапов. Мы виноваты! Схватили пьяного человека за шиворот и силком притащили на работу. Да еще на слово ему поверили, что дал заявку на отключение.
— Не был он пьяным! — вскинулся Аманкул. — Мне он показался вполне трезвым.
— Ой-бой! Его перчатка! Уронил ее, видать, несчастный! — вскричал вдруг Ток, показывая рукой на то место под столбом, где лежала резиновая перчатка.
— Конечно, он был пьян. Разве схватился бы трезвый монтер голой рукой за обнаженный провод?
— Даже если в перчатках работать, то под таким напряжением шанс остаться в живых равен нулю, — печально заметил Нариман.
— Да вон его сундучок стоит! — неожиданно громко раздался голос Саши. В его словах можно было услышать надежду на то, что хозяин непременно вернется к своим вещам.
— До приезда милиции ничего трогать нельзя, — дельно подсказал Аскарбаев.
Черный толстый кабель неподвижно лежал на снегу. Кончик плотной бумаги торчал из земли и звенел под ветром, как камышовая крыша низкого сельского дома. Женя Антонов поправил очки, пригляделся, нагнулся и вытащил ту бумагу из-под щебенки. «Аммонал». Все сразу увидели это слово.
— Ну и чудеса! — воскликнул Антонов, и глаза его за стеклами очков стали большими. — Когда же, интересно, взрывали аммонал на этом участке? Разве мы не используем в взрывных работах только аммонит?
Заинтересованные и встревоженные люди подошли ближе.
— Ну-ка!
— Дай-ка! Где? — заговорили все разом, и каждый еще раз пытался прочесть страшное слово на обрывке мешка из-под взрывчатки. Не все поняли сразу, но предчувствие чего-то страшного и серьезного охватило всех без исключения.
Наримана затрясло. Он грубо выхватил клочок коричневой бумаги из рук парторга, пристально всмотрелся в надпись, затем тщательно сложил и бережно опустил в карман. Его можно было понять. За месяц он достаточно настрадался, забыл про смех и сон, потерял покой, мучался без работы. Теперь что-то прояснилось. Ожила надежда…
— О аллах! И зачем понадобилась людям какая-то грязная бумажонка, которую притащило ветром после того, как неизвестно кто и неизвестно как ее использовал? Нашли время для пустых забав, когда погиб молодой, еще полный сил человек! — И Аманкул с презрением отвернулся.
Слова его о человеке, полном сил, прозвучали фальшиво, и это наигранное сочувствие сумели услышать все. Не было перед глазами неподвижного, холодного тела. В густеющих сумерках происшедшее показалось нелепой и злой игрой.
— А все же судьба даровала ему хорошую смерть, — вздохнул себе в бороду Саша. — Никому и после смерти никаких хлопот не причинил, бедняга. Ни могилки ему рыть не надо, ни гроб сколачивать не требуется.
— Не торопись! Он еще таких хлопот нам прибавит, что взвоешь! Не будешь и рад, что не пришлось яму рыть, — отозвался сердито Кумек Аскарбаев.
— Из праха возник, прахом и станешь, — с торжественной грустью сказал Ток.
— А ведь только что человек пел, и нет его, — удивленно покачал головой Саша.
— Аммонал! — с мукой в голосе произнес Женя, поправляя свои очки, сползающие с переносицы.
Наутро Наримана попросил зайти к себе майор милиции Тасбулатов и вручил ему конверт.
— Это письмо Адиля Усенова, трагически погибшего вчера на работе. Оно адресовано вам, — мягко сказал он. — За то, что вскрыли конверт и сняли копию с письма, не обессудьте. Вы понимаете, что не праздное любопытство заставило нас пойти на такой шаг, а интересы дела. Все же просим вас простить нас за это вмешательство в вашу жизнь. Дело нам представляется серьезным, поэтому необходимость все учитывать является особенно важной. Хотя каждое дело не допускает игнорирования мелочей. Нашли мы это письмо в ручном сундучке покойного. Вы вот что скажите, товарищ Данаев, у вас были в последнее время встречи с Усеновым?
— Да, я с ним виделся. Он приходил ко мне домой.
— О чем вы с ним разговаривали?
— Адиль хотел мне рассказать что-то касающееся массового взрыва на руднике.
— И не рассказал?
— Не успел. Он велел мне прийти на следующий день после смены на автостанцию. Сначала он заявил, что мои расчеты верны и что ему известны подлинные причины аварии, но за раскрытие тайны он потребовал с меня денег. Они были нужны ему, чтобы уехать отсюда подальше, скрыться. Адиль чего-то очень боялся и все говорил об опасностях, которые его подстерегают. Кого он боялся, я так и не понял.
— Ах, так? Значит, вы еще раз должны были встретиться?