– Как отдыхаете, Нина Петровна? – начал Чебаков издалека. – Никуда не собираетесь?.. Как куда? В Египет, например. Или в Турцию. Мало ли куда… Нет, да? Ну нет и нет. И то сказать: у нас у самих можно хорошо отдохнуть… Это правильно. Совершенно верно… Полностью вас поддерживаю…. Нет-нет, что вы! Просто так позвонил. Вспомнил о вас и позвонил. Я о всех людях помню, уважаемая Нина Петровна. А об вас – с особым удовольствием. Вы у нас, как сказал поэт, светоч негасимый. Я всегда рад общению с вами… Спасибо, спасибо, спасибо. Взаимно, взаимно, взаимно… Ну что вы, что вы! Вполне без вас обходимся. Главное – наладить работу. Вас нету, а дело движется. Как часы: завел их, и они тик-так, тик-так… Да-да-да! Совершенно верно! Вы у меня первый советчик по вопросам финансов… Ах, не скромничайте! Да, вот вспомнил! Я что у вас хотел спросить, уважаемая Нина Петровна. Нельзя ли нам как-нибудь пересечься?.. Да где вам будет удобно… Лучше всего – сегодня… После обеда? Очень хорошо. Так вы в лагере «Поиск»? И как там?.. Нормально? Ну и слава богу. Слава богу… Часа в три?.. Прекрасно! Так я вас перехвачу на перекрестке… Ну да, ну да! Именно там! Именно там!.. Не смею больше задерживать. До встречи!.. Взаимно, взаимно…
Андрей Сергеевич отключил телефон и облегченно выдохнул скопившийся в груди воздух. «Вот чертова баба! – подумал он, растирая рукой левую сторону груди. – С ней надо держать ухо востро. А то, не дай бог… Впрочем, и сама на руку не чиста. У Крюкова на нее целая папка компромата. У него, поди, и на меня компромат имеется. Эти прокуроры… Надо менять: уже больше года сидит на одном месте. И сам тоже берет. Не без этого. Не брал бы, давно бы заметили. Такое дело. Вот уж времечко, так времечко, черт бы его побрал! Ни на кого нельзя положиться», – заключил привычной фразой свои размышления Чебаков. И побрел в столовую завтракать.
Только там он вспомнил о Валере, велел будить его и вести в столовую.
Нина Петровна убрала телефон после разговора с мэром Чебаковым и огляделась. Ни Улыбышева, ни мужа видно не было: после завтрака как ушли о чем-то поговорить с Филиппом Афанасьевичем, так до сих пор. Правда, и ее звали тоже. Отказалась, сославшись на головную боль. С некоторых пор не выносит она внимательного взгляда сквозь сильные очки директора школы. Любое его посещение мэрии – для нее настоящая пытка: дотошный до ужаса. Каждая копейка у него на учете: и куда ушла, и что принесла, а если какая и пропала невесть куда, так это ж целая трагедия. Да и разговоры о детях, об их учебе тоже сводятся к этим рублям и копейкам, и ты на него смотришь, и кажется тебе, что имеет он в виду исключительно тебя одну, и очень при этом неодобрительно к тебе относится. Будто душу выматывает и разглядывает в обнажонном виде. И глаза такие грустные-грустные, и не поймешь, тебя ли ему жалко, или еще кого. Странный человек. Не от мира сего.
Нина Петровна все более злилась, поглядывая на золотые часики – подарок мужа. Время-то уже третий час, а их все нет и нет. И о чем можно говорить так долго с Филиппом Афанасьевичем? Уму не постижимо. Им-то что? Нагадили, а ты разгребай. А вот когда придут… Когда придут, надо будет как-то объяснить им этот звонок и предстоящую встречу с мэром. И чего ему взбрело в голову? Совсем не подходящее время для приватных разговоров… А главное, план, имеющий в виду как-то спихнуть дело с писаниной против Осевкина с плеч своего дурака-мужа на Улыбышева требует обстоятельности и секретности. А какая может быть секретность на виду у мужа и бывшего кагэбэшника? Никакой. Уж отложил бы на день хотя бы. Нет, приспичило – давай сейчас да и только. Просто дурак на дураке сидит и дураком погоняет. Не иначе как дело касается финансов. Может, что раскрылось? Или комиссия из области? Оттуда деньги на ремонт жилья дали, на больницу, на дороги тоже, лето уже к концу, а ни к жилью, ни к больнице, ни к дорогам так и не приступали. Да и с какими деньгами? Почти все рассосались невесть куда. Сама же подписывала липовые документы на произведенные работы, а работы тем и закончились, что понасыпали там и сям кучи гравия, которые жители потихонечку растаскивают по своим надобностям. А случись что, тебя же первую привлекут, остальные останутся в стороне.
Нина Петровна достала из сумочки сигареты и закурила, что случалось с ней крайне редко. Артемка сразу же почует, что дело неладно, если жена закурила. Ну и пусть.
Артем Александрович, между тем, сидел за столом в небольшом кабинете директора школы Филиппа Афанасьевича Лукашина. Рядом с ним расположился бывший его командир Улыбышев, а сам хозяин кабинета сидел напротив.
Шипел и посвистывал самовар. Гости и хозяин пили чай из фарфоровых чашек, крепко заваренный травами. Запах цветущего луга и лесных полян плавал в небольшом помещении вместе с паром.
