– Положительно, – ответил Валера не слишком уверенно: он бы предпочел говорить в этом кабинете. А в ресторане… Кто его знает, с кем придет туда Чебаков? Опять же деньги… – денег у Валеры было не так уж много, чтобы тратиться на ресторан.
Но Андрей Сергеевич, заметив неуверенность корреспондента, правильно определил, чем она была вызвана, и тут же заверил:
– Если вы насчет оплаты, так это я беру на себя. Все-таки я хозяин, вы мой гость. Из этого и будем исходить.
С этими словами они покинули кабинет мэра. Валера походя расшаркался перед секретаршей, приведя тем самым ее в еще больший трепет, они спустились по лестнице вниз, застряли на миг в дверях, пропуская друг друга, благополучно вышли на улицу, и Андрей Сергеевич тут же нырнул в ожидавшую его машину, помахав рукой и еще раз подтвердив свое решение:
– Так я вас жду к семи часам на втором этаже!
Машина тронулась и понеслась, пересекла площадь и скрылась среди домов ближайшей улицы.
«Этот не остановится не только перед «зеброй», – подумал Валера с уверенностью, – но и перед красным сигналом светофора».
Постояв так, раздумывая, где убить целых три часа времени, он вспомнил, как косились в кафе на его сумку, решил, что в ресторане могут и обыскать, так что лучше всего оставить сумку на квартире, и решительно пошагал в сторону квартала «хрущеб».
На звонок Валеры долго не открывали, затем потемнел глазок в двери, щелкнул замок, и перед ним, ошарашенным, предстала неузнаваемо изменившаяся женщина, мало чем напоминавшая прежнюю Аделаиду.
– Батюшки-святы! – воскликнул Валера, но не очень громко, чтобы не пробудить ненужного любопытства соседей. – Вас, сударыня, не узнать. Будто вы искупались сперва в горячем молоке, затем в воде холодной.
– Вы забыли про воду кипяченую, – мило улыбнулась Аделаида. И, кокетливо поведя обнаженным плечом, спросила: – Что, так плохо выгляжу? – и чуть отступила в сторону, пропуская в дверь квартиранта, при этом коснувшись его далеко вперед выдвинутой грудью.
– Ну что вы, право! Совсем наоборот! Вы мне напоминаете одну из актрис в пору ее цветущей молодости! – польстил ей Валера.
– Это какую же?
– Да ту, что играла Анну Каренину.
– Ах, эту! Спасибо за комплемент, Егор… Простите, не знаю вашего отчества.
– Насчет отчества мы вроде бы договорились. Что касается вашего волшебного преображения… Вы лучше скажите, как вам это удалось?
– А что, совсем плохо выглядела?
– Да уж не сказать, чтобы слишком хорошо.
– Ну, по утрам мы все выглядим не очень, – пояснила Аделаида. – Тем более что вы застали меня врасплох. Но о подобных превращениях вам лучше всего расскажет ваша жена…
– Увы, я еще не приобрел себе жены и пока не вижу в ней острой необходимости.
– Ой ли? И что это за мужчина, который не видит необходимости в женщине? – снова повела обнаженным плечом Аделаида.
– Я не сказал – в женщине, я сказал – в жене.
– Будете обедать? – перевела разговор в другую сторону хозяйка. – Я только что сварила суп-харчо, нажарила картошки.
– Спасибо, я пообедал в кафе.
– Очень жаль. А я так старалась, – надула она крашеные губы. – Но хотя бы чаю-то выпьете?
– Чаю? Чаю – с удовольствием. На улице так жарко.
Они сидели и пили чай. Валера оглядывал комнату: все в ней блестело, все говорило о былом достатке. Аделаида рассказывала о себе:
– Родилась я в Оренбургской губернии. Станция Донгузская, поселок Первомайский… Может быть, слышали?
– Нет, не доводилось, – ответил Валера и осторожно потянул в себя горячий чай.
– Дыра. Мой будущий муж служил командиром взвода на военном полигоне. Потом армию стали сокращать, делать в нашей дыре нечего, и… привез он меня в этот Угорск. Тоже дыра, но чуть побольше. Работы нет, перебивались мелкой торговлишкой. Мой муженек стал попивать. Дальше – больше. Ну, скандалы. Хотела уехать на родину: хоть и дыра, а родная. А он возьми и по пьянке свались с крыши второго этажа. И прямо на железную оградку вокруг клумбы под окном. А оградка такая, знаете ли, с пиками. Ну и… до больницы не довезли. Так вот и стала я вдовой и хозяйкой этой вот двухкомнатной квартиры. Работаю на Фуке упаковщицей. Работа как работа. Другой не нашла. Да и образование у меня одиннадцать классов, – можно сказать, что никакого. – И, посмотрев на стенные часы, вздохнула: – Мне пора во вторую смену.
Она поднялась из-за стола, взяла с полочки черную сумочку, остановилась в нерешительности.
И Валера глянул на часы: они показывали половину шестого. Странно, но ему не хотелось никуда уходить от этой женщины с тоскующими глазами. И отпускать ее тоже не хотелось.
– И когда вас ждать? – спросил он, тоже вставая из-за стола.
– Около двенадцати. Возьмите ключ. Постель я вам постелила в большой комнате на диване. Будете уходить, просто захлопните дверь. Если захотите чаю…
– Спасибо. Чаю я точно захочу, но я вас подожду – вместе попьем, – произнес Валера с чувством и, взяв тонкую в запястье руку женщины, поднес ее к губам, не отрывая глаз от ее лица и видя, как в беспомощном ожидании невозможного опустилась ее нижняя губка, обнажив мелкие, но очень белые зубы.
