После отъезда Нескина миновала четыре дня.
Осевкин стоял у окна своего кабинета и смотрел, как работники комбината первой смены спешат покинуть его территорию, точно опасаются, что выданные им деньги могут у них отнять, если они задержатся хотя бы на одну минуту. Пусть это лишь четверть того, что они заработали, но они, похоже, рады и этому. Да только в представлении Осевкина не люди спешили к проходной, а деньги – его деньги! – уплывали из его кармана. И что особенно возмущало, что деньги эти пойдут исключительно на то, чтобы набить жратвой животы всех этих тупоголовых, ни на что более не способных, как только давить на кнопки в определенное время в определенной последовательности. «Роботы нужны! Роботы!» – кричало все существо Осевкина во время ежедневных обходов комбината при виде безмозглых лиц полусонных операторов. А еще не отмщенное оскорбление, нанесенное ему этим быдлом, заставившее его раскошелиться и до смерти напугать весь угорский бомонд. Ведь среди прочих спешили к проходной и те, кто заварил всю эту бучу, не понеся за это никакого наказания. Каждая жилочка дрожала в Осевкине, каменели челюсти и наливались кровью кулаки. «Ничего, – думал он, пялясь в окно остановившимся на какой-то невидимой точке взором. – Вы думаете, что сломили Осевкина? А вот… – и дальше шли одни непечатные выражения, которые застревали на языке за плотно сжатыми губами. – Я еще до вас доберусь! Вы у меня кровью умоетесь! Вы у меня…» – он задыхался от ненависти, которая захлестывала его горячей волной.
Круто развернувшись, Осевкин кинулся вон из кабинета, громко хлопнув дверью и тем напугав свою секретаршу. Прыгая через две ступеньки вниз по лестнице, достиг первого этажа, где располагался тренажерный зал, и там до тех пор молотил кулаками безропотную резиновую человеческую фигуру, пока не обессилел.
Заплетающимися шагами он прошел в душевую, долго стоял то под горячими острыми струями, то под холодными, затем, чувствуя, что не унял свою ненависть, торопливо оделся, спустился вниз, сел в машину на заднее сидение, решая, куда податься.
И тут мобильник зашелся игривой мелодией из оперетты Легара «Веселая вдова».
Осевкин сразу же определил, что звонят «его люди» и, следовательно, они что-то такое наскребли.
