Тревога усиливалась. Было слишком много незнакомых людей, и все они могли причинить мне вред. Я слишком слабая и хрупкая, успеет ли Маркус, если на меня нападут? А если нет? Я сказала, что верю в него, и я видела, что он умеет, но разум сейчас надо мной не властвовал. Я была уверена, что среди этих людей есть враги, и они выжидали. Но даже если в самом соборе всё пройдёт гладко, на приёме может произойти вообще всё, что угодно.
Я старалась выкинуть плохие мысли из головы, но удавалось это с трудом. Пытаясь отвлечься, я приметила, что собор украсили лилиями. На каменном алтаре возвышались статуи богов, окружённые белыми длинными свечами. Рядом стояли жрецы в нетерпеливом ожидании. Во взгляде Ланэтт читалось сильное неприятие, а вот Закария как-то странно на меня смотрел. Или же мне так казалось из-за того, что я знала о нём правду о предательстве.
Преодолев несколько ступенек к алтарю, я встала перед верховными жрецами, и церемония началась. Вообще действо было довольно нудное. Сначала они долго читали воззвания, а потом я повторяла длинную вереницу клятв. От долгого стояния на высоких каблуках заныли ноги, и я старалась незаметно переступать с одной ноги на другую, чтобы хоть как-то облегчить дискомфорт. Я уже даже забыла о возможной угрозе, все мои мысли затмило желание сесть. Наконец нудная часть закончилась, осталось совсем немного.
Я двинулась к хрустальному куполу, под которым хранилась моя корона. При прикосновении к крышке по поверхности прошла слабая магическая волна. Я аккуратно сняла хрустальную крышку и взяла корону с красной бархатной подушки. Вернувшись на место, я развернулась к жрецам.
— От предка к предку, от праха к праху, — громко произнесла я, а эхо унесло слова под высокие своды, повторяя вслед за мной, — Я, Амелия Ларнийская, последняя из рода, вещаю его волю. И нарекаю себя новой королевой. Да свершится божественная воля. В мире и в войне. В жизни и в смерти…
— Да здравствует королева! — произнесли жрецы.
С этими словами я подняла корону и надела себе на голову, а затем повернулась к гостям. Все одновременно встали, приветствуя меня, а затем опустились на колено. Только лишь вампиры и мирнцы с карнийцами остались стоять.
— Да здравствует королева! — хором раздалось от толпы.
Свечи зашипели, а пламя заискрилось, а потом огонь стал алым, испустив высокие столбы искр. Грянула вспышка света, запястья зажгло огнём, и я чуть не вскрикнула, с трудом подавив резкую боль, а затем язычки свечей вернулись к обычному размеру, слегка подрагиваясь на сквозняке. Своё мнение высказал и Кровавый Бог.
Я поймала взгляд Маркуса и легонько улыбнулась. Его лицо ничего не выражало, но глаза сияли алым, и я чувствовала, что он рад за меня.
Проскандировав слова три раза, гости встали с колен. Ния утирала слёзы, держась за Джареда. Ирмис просто улыбалась мне. Советники ответили приветственными кивками на мой взгляд. Аарон, стоящий рядом с отцом, просто сиял. А потом я перевела взгляд на стоящего рядом мага, в ком я узнала Винса, правда смотрел он не на меня, а на рыжую подругу, сверля её пристальным взглядом. Не уверена, было ли это совпадением, но именно в этот момент Джаред решил крепко обнять Нию за талию.
Я глубоко вздохнула и неуверенно посмотрела на всех собравшихся. Неужели получилось? Теперь я королева, а значит, настало время для первого решения. Я обещала, и своё слово я сдержу. Люди должны знать правду.
— Жители и гости Ларминии, — начала я, и присутствующие тут же смолкли, — прошу простить меня за задержку, но так того требовали обстоятельства. Вы должны знать правду. Все должны взять правду. В войне с вампирами виноват не кто иной, как мой покойный брат Эрик.
По залу пронеслись удивлённые вздохи, но я сразу продолжила:
— И помогал ему в этом Верховный магистр Ильтар. В прошлую войну триста лет назад с помощью оракулов маги смогли убрать завесу, отделяющую нас от мира мёртвых. В той бессмысленной бойне погибли десятки тысяч живых существ, но этого оказалось мало. Верховный магистр узнал об этом способе и пришёл к отцу, но тот отказал, и тогда Ильтар нашёл того, кто поможет осуществить безумный план. Он обратился к Эрику. Они виновны в смерти моих родителей и сестры, тот взрыв — их рук дело. Из-за отказа отца брату требовался престол, а суматоха была только на руку, ведь так просто было убедить народ в виновности вампиров… А потом они открыли и саму завесу, положив начало кровопролитной войне, которую мы все чудом пережили. Все убитые — на их совести. Ильтар, Эрик и их сподвижники — виновны. И моим первым приказом будет забвение. Эрик и магистр будут вечно лежать в безымянных могилах, в которых они нашли пристанище, а в истории они останутся как изменники короне и человечеству. Все их добрые деяния будут вычеркнуты, а имена стёрты из геройских хроник. Отныне они будут известны только как люди, обрёкшие свой народ на гибель.
Вздохи переросли в разговоры и крики. Люди неуверенно переглядывались, даже стражники уставились на меня, не веря своим ушам.
