Повисло неловкое молчание, которое прервал звонок в дверь.
— Может быть, это он, — с надеждой сказала Доминик.
Дхутта благодарно выскользнул из комнаты и через несколько минут вернулся вместе с Арчи.
— Простите, что опоздал. — Он тяжело опустился на диван. — Небольшая заминка. Том, наверное, рассказал.
На лице Дхутты было написано облегчение. Он подошел к своей полочке с медикаментами, выбрал одну из коричневых бутылочек, сделал глоток и вернул склянку на место. Что бы это ни было за лекарство, на него оно подействовало успокаивающе.
— Не знаешь, кто это был? — спросила Доминик.
— Понимаешь, как-то не было времени приглядываться.
— Что ему было от нас нужно? — спросил Том.
— Ты хочешь сказать, им, — сухо поправил Арчи, — и, может, ты не заметил, но нужен им был я, а не ты.
— У тебя есть дела, о которых я не знаю? — Том с подозрением посмотрел на Арчи. — Ты никогда еще не попадал в такие переделки.
— Конечно, нет. — В голосе Арчи слышалась обида.
— Вот, например, ты недавно ездил в Америку и так и не сказал мне зачем.
— Да брось, — запротестовал Арчи, — я завязал, ты же знаешь.
— Тогда что ты там делал?
— Говорю тебе: одно к другому не относится. И отстань от меня.
— Хорошо, извини, — Том пожал плечами, — я завелся. Но все равно нам пора уезжать. Не знаю, как ты, но я не собираюсь выяснять, кто эти парни и что им надо. Да и потом, мы узнали все, что хотели.
— Да? — с сомнением спросил Арчи. — Вообще-то мы только и выяснили, что Вайссман и Ламмерс были какими-то тайными рыцарями СС. Еще мы знаем, что они не пожалели денег, чтобы как следует запрятать карту, на которой отмечен маршрут поезда, груженного уворованным у евреев добром.
— Это вам Лаш сказал? — обрадовалась Доминик.
Том вкратце пересказал историю венгерского «золотого» поезда — о том, что он был составлен по приказу Эйхмана, о его ценном грузе, о марш-броске через Европу, о попытках грабежа, предпринятых изменниками из СС, наконец, о том, как возле Брикслега его захватили и обобрали американские войска. Дхутта слушал его, широко раскрыв глаза, вращая в пальцах ручку так яростно, что она превратилась в размытое черное пятно.
— Самое-то главное, что два вагона заранее отцепили, и никто сейчас понятия не имеет, где они и что в них было, — подвел итог Арчи. — Так что не больно-то похоже, что мы так уж много узнали.
— А я думаю по-другому, — медленно, сдерживая улыбку, проговорила Доминик. Что-то в ее голосе заставило Тома спросить:
— Ты что-то нашла, так ведь?
Она кивнула и достала кожаный планшет, в котором была найдена карта.
— Я никак не могла понять, зачем было так прятать эту карту, ведь в ней ничего особо сногсшибательного нет, — начала она, — но потом я поняла, что ведь в ячейке хранилась не только карта, но и вот это.
— Ты права, — кивнул Том.
— На вид это обычный планшет. Сделан в Германии в конце сороковых. Таких, наверное, было несчетное количество.
— Не тяни, Доми, — прервал ее Арчи, — выкладывай, что там у тебя.
— В общем, я целый час трясла его и переворачивала — ничего. А потом заметила это.
— Шов? — Арчи нагнулся и внимательно осмотрел шов. — Он другого цвета.
— Он сделан позднее, чем остальные. Ну и я распорола его и кое-что нашла.
— Еще одну карту? — с энтузиазмом предположил Дхутта, придвигаясь поближе.
— Нет, — она покачала головой, — совсем нет.
Она засунула руку в разрез, вытащила маленькую пластину, похожую на кусочек коричневато-оранжевого пластика, и протянула ее Тому. Внимательно осмотрев, Том молча передал ее Арчи.
— На ней просматривается контур золотого листа, — медленно проговорила Доминик.
— Нет, — замотал головой Арчи, вертя в руках пластинку, — этого не может быть. Не может.
— Почему нет? — выдохнул Том. — Как раз может. Иначе зачем бы орден стал сопровождать этот поезд?
— Господи, — с благоговением и страхом проговорил Арчи, — вы понимаете, что это значит?
— Нет, мистер Арчи, боюсь, что я ничего не понимаю, — вмешался удивленный Дхутта, — объясните мне, пожалуйста.
— Это янтарь, — медленно произнесла Доминик, — драгоценный янтарь.
Том кивнул:
— Ренуик ищет Янтарную комнату.
В комнате было тихо, только из-за стеллажей доносилось приглушенное бормотание телеведущего, комментировавшего соревнования по крикету. Все глаза были устремлены на янтарную пластинку на ладони Арчи. Первым заговорил Дхутта:
— Прошу простить мое невежество, но что такое Янтарная комната?
Том медлил, не зная, что сказать. В самом деле: как описать неописуемое? Какими словами передать драгоценную сущность произведения красоты столь изумительной, что легче было представить, что оно сбывшаяся мечта, плод воображения, а не творение человеческих рук?
