Подобная широта интересов имеет своих критиков. Так, в частности, «Пламень» часто упрекают за то, что среди персоналий, которые особо почитаются в клубе, нет ни одного украинца. И вправду, если посмотреть на сборник листовок «Пламени», то мы там можем увидеть Фридриха Ницше, Освальда Шпенглера, лидера румынских фашистов Корнелиу Кодряну, французского писателя-антисемита, близкого к фашизму, Луи Фердинанда-Селина, японского ультраправого писателя Юкио Мисиму, любимого композитора Адольфа Гитлера Рихарда Вагнера, французского писателя-фашиста Пьера Дриё ла-Рошеля, близкого к нацизму немецкого писателя Эрнста Юнгера и близкого к румынской фашисткой «Железной гвардии» религиоведа Мирчу Элиаде[689]. Как видим, подбор персоналий достаточно характерный: кроме того, что среди них и вправду нет ни одного украинца, да и вообще славянина, так, к тому же, все они в той или иной степени были причастны к ультраправым движениям 1930-х годов.
На одной из лекций про искусство межвоенной поры, прочитанной в клубе «Пламень», речь шла о художнике Адольфе Циглере. Он был членом НСДАП с начала 1920-х годов, организатором знаменитой выставки «Дегенеративное искусство», с 1937 г. Циглер был президентом Имперской палаты изящных искусств. Именно Циглер был организатором чисток художественных фондов немецких музеев от «неарийского искусства». На слайде презентации в клубе продемонстрирована картина «Четыре элемента», которую в 1937 г. Адольф Гитлер приобрёл для своей личной коллекции. Она красовалась над камином в мюнхенской резиденции Гитлера.
В 1939 году, по случаю четвёртой годовщины Палаты немецкого искусства, Циглер произносит следующую речь: «Сегодня мы стоим перед Вами, мой фюрер, как перед величайшим строителем всех времен и народов, мы собрались, чтобы поблагодарить Вас за те задачи, которые Вы поставили перед нами… Верное направление… указанное Вами немецким художникам в день открытия первой большой художественной выставки в Доме немецкого искусства в 1937 году, сегодня стало достоянием всех»[690].
Исходя из вышесказанного становится понятным, на какие эстетические ценности ориентируется «азовское движение» в лице своего литературного клуба, который, по большому счёту, является неким идеологическим центром движения.
В своих эстетических пристрастиях «Пламень» ориентируется на эстетику Третьего Рейха.[691]. «Эпоху модернизма в изобразительном искусстве Германии оборвал Третий Рейх. «Творческие поиски» и «эксперименты» происходившие на фоне общего идейного упадка побежденной страны моментально прекратились.
Искусству снова предъявили требования, и оно их приняло. За несколько лет новое государство создала свою неповторимую эстетику», — с восхищением пишет «Лейтенант Штурм», один из активных участников клуба[692].
Любят в «Пламени» и идейное наследие румынской «Железной гвардии» — известной румынской фашисткой организации. «Пламень» организовывал лекции, посвященные Эмилю Чорану — одному из идеологов этой организации, которому в послевоенное время удалось остаться во Франции. А также Мирче Элиаде — румынскому религиоведу, в 1930-е годы поддерживавшему «Железную гвардию»[693]. Имеется и листовка «Пламени», посвящённая лидеру «Железной гвардии» Корнелиу Кодряну.
