– Это комплимент? – уточнил я.
– Конечно, – улыбнулась Лина. – А здесь единая религия, или тоже кто во что захочет, в то и верит? В смысле, не ждать ли мне за неловкое слово обвинения в ереси и сожжения на костре?
– Не думаю, – покачал я головой, изгоняя из памяти некстати ожившее воспоминание о переполненной народом площади и охваченной огнем фигуре у столба.
Хватит! Все было ложью!
– Вера в основном едина, – продолжил я лекцию. – В мире Фардия верят в Творца. В каждый мир он командирует наместников – местных богов. Созданные им законы неизбежно порождают противовес – антибогов. А вообще, миров я видел не так много, чтобы свободно о них судить.
Выбранная тема мне начала надоедать. Я на палубе корабля стою с красивой девушкой и вынужден вести теософские беседы? Глупость какая!
Лина умолкла. Ветер теребил ее короткие волосы, играл с подолом темно-вишневой юбки, рукавами-фонариками блузки.
– Я все больше теряю ощущение реальности, – после нескольких минут молчания пожаловалась она. – Все кажется сном – сложным, длинным, прекрасным. И только досадные мелочи вроде холода, тяжести в желудке от местной пищи мешают принять эту теорию. Они заставляют чувствовать себя живой, материальной, а не бесплотной феечкой.
Что сказать в ответ? Заезженное «ты сильная девочка, справишься» – бессмысленно. Она все равно будет фанатично пытаться разобраться в местном мироустройстве, будто планируя его изменить, тосковать по дому, заглядываться на меня – черного герцога, даже когда узнает, что за ходячий кошмар я на самом деле. Мне нечего ей дать, кроме жалости, а жалость для сильного – унижение.
Я обернулся, ощутив на себе цепкий и острый взгляд эльфийского жреца. От него захотелось отгородиться бронежилетом или кевларовой рубашкой. Как много он слышал из нашей беседы? Больше столетия без магии напрочь лишили меня осторожности.
Эльф обратил внимание на мою спутницу, и мне это еще больше не понравилось.
– Любезный, нечего глазеть на чужую жену! – Я медленно положил руку на эфес шпаги.
Жрец удивленно изогнул брови и отвернулся, пробормотав нечто про ушибленных головой островитян.
– Никак ревнуешь, дорогой, – взяла меня под руку Лина.
Я отрицательно мотнул головой, но едва жрец снова обернулся в нашу сторону, демонстративно обнял Лину и поцеловал.
Корабль с названием «Водный стрелок» летел, подобрав паруса, лишь на силе двигателя. На средней мачте трепетал лиловый флаг с россыпью звезд. Оркестр на нижней палубе наигрывал нечто похожее на джаз. К пожилой танцующей паре присоединились более молодые. Меня не оставляло ощущение, будто время повернулось вспять, забросив меня в США, в тридцатые годы двадцатого века. Хорошее, кстати, время. Я был бутлегером – занимался контрабандой алкоголя, потом – оружия, потом участвовал в предвыборной гонке мелкого политика, влюблялся, удачно играл на скачках. В общем, жил вполне счастливо.
Погрузиться в воспоминания мне не дали. По правому борту кто-то пронзительно завизжал, заверещал. Музыку сменили панические вопли.
– В каюту! Быстро! Запри дверь! – приказал я Лине, выхватил шпагу, помчался на крик.
Жрец извлек из складок рясы короткий жезл в два локтя длиной и побежал рядом по широкому коридору, затем по лестнице – на нижнюю палубу. Золотые побрякушки звенели на эльфе, словно он недавно ограбил ювелирную лавку.
– Спасите! – проорал кто-то басом. – Они повсюду!
Бесцеремонно расталкивая стремящихся укрыться в каютах людей, я нос к носу столкнулся с покрытым водорослями чешуйчатым существом – помесью спрута, рыбы и человека. Стоя на коротких ногах, опираясь на широкий рыбий хвост, чудище двумя щупальцами душило рослого мужика лет пятидесяти, а остальные четыре распростерло мне навстречу.
– Нет уж, миленький. Обнимашки у нас не по графику!
Я проткнул одну его конечность шпагой, другие спеленал обездвиживающим заклинанием. И когда на поросшем чешуей лице распахнулся рыбий рот, просто врезал по нему кулаком, усилив удар чарами.
Тварь заклекотала, зафырчала, точно сдыхающий мотор, но мужика выпустила. И я с чистой совестью создал заклинание упокоения.
Команда успешно боролась с восставшими утопленниками, корабельный некромант орал заклинания громче, чем полузадушенные жертвы нежити. Эльф не отставал, от всей души благословлял посохом лезущих на борт тварей. Но нежить теснила жреца к борту, и я бросился ему на помощь.
Откуда их столько? Твари десятками лезли из бурлящих вод, цеплялись щупальцами за дерево обшивки, скачками передвигались по палубе, неуклюже шлепая рыбьими хвостами. Некогда они были людьми. Глубинные магические источники сделали свое дело, оживили утопленников, видоизменили их, превратив в морскую нежить, которая боится только саткехов, а на человеческие корабли нападает без страха.
«Благословленные» эльфом твари вспыхивали зеленым пламенем и бросались обратно в волны. После моих упокоений они растекались по палубе бурыми зловонными лужами…
