Боцман с магом переглянулись и синхронно кивнули. Зато светоч проводил меня задумчивым взглядом. Вот гадство! Только пронырливого святоши на хвосте не хватало! Тетка-судьба, за что ты меня так невзлюбила?
В каюте меня никто не ждал. Я испугался: неужели девочку утащили мертвяки? Чтобы не паниковать, запустил поисковое заклинание. Пропажа обнаружилась в соседней каюте в компании менестреля. Даже дверь не заперли. Сидели плечом к плечу, склонившись над газетой, и вместе читали. Точнее, читала Лина. Вслух, сбивчиво. Время от времени она спотыкалась на незнакомом слове, указывала на него пальцем, и Мишка охотно пояснял девушке значение. Оба были столь увлечены, что запросто проглядели бы целую зомби-армию, не то что меня.
– Даже не знаю, считать ли это изменой?
Мой голос заставил обоих вздрогнуть, обернуться.
– Я кому сказал сидеть взаперти?
– Ты всех врагов победил. Матросы прошлись по каютам, обрадовали, – отмахнулась от меня «женушка» без малейшего почтения. – А Миша учит меня чтению. Что бы я без него делала?
– Ах, без него! – Я реально обиделся. – Я там мертвяков пачками на тот свет отправляю, а вы воркуете!
– Не воркуем, а вникаем в особенности государственного устройства Сиарнэ и его геополитической ситуации, – озадачила она Мишку сложной фразой.
Сообразительный певун выскользнул из каюты и прикрыл за собой дверь.
– Что тебе не нравится? – разозлилась Ангелина.
– Ты отправила к чертям мою маскировку! Ты женщина с островов! Ты должна…
– Быть дурой? – разозлилась она. – Сидеть в номере, молчать, не уметь читать в чужом мире? Если тебя убьют, если потеряюсь, как буду выживать? Ты об этом подумал?
– Меня не убьют. Я маг! – рявкнул я.
И умолк. Что на меня нашло? Не иначе после ритуала не отошел. Она права. После «сброса» накопившейся магии в груди было слишком легко. Сила Запредельного свободно текла сквозь меня, сбивая устоявшиеся десятилетиями энергетические потоки. Я отвык от этого ощущения, опьянел. Плохо.
– Все свои последующие занятия будешь согласовывать со мной, – нельзя было терять лицо после вспышки гнева.
– Размечтался. – Она не собиралась сдаваться. – Ты обещал обо мне заботиться, а то…
– А то подсыплешь яд из кольца?
Она побледнела, спрятала руку с перстнем за спину и тут же вернула назад.
– Что бы ни думал Карло, яд не для тебя. Я слабая женщина без магии. Это мое оружие, – выкрутилась она. – Ты сильный, грозный, у тебя задание. Отвлечешься, пойдешь на подвиг, а со мной что будет?
– Ну-ну.
Я вышел на палубу, хлопнув дверью. Фиговый у меня самоконтроль. Но девочка тоже хороша, ведет себя… Я выбрался на корму и сидел, глядя на волны, медитируя, обдумывая будущее. Подобные срывы опасны для меня и для нее и не должны повторяться.
Ангелина пришла ко мне сама, присела в стороне, демонстративно развернула газету. Первым порывом было встать и уйти. Ребячество, конечно. Но магические потоки по-прежнему хаотично текли в моем теле. Предстояла долгая работа по восстановлению их правильных маршрутов. Я прикрыл глаза и снова погрузился в медитацию.
Мы просидели на корме до заката, полюбовались красками угасающего дня, не сговариваясь, поднялись с места, одновременно направились в каюту. Произошедшее больше не обсуждали.
Когда кораблик причалил к берегу, между нами и Тальверией колыхалась плотная многослойная завеса тумана. Каждый слой был особым, рукотворным. Ни один десяток магов потрудился над созданным произведением. Если первый плыл сразу над водой, вязкой белесой массой обнимал борта и льнул к ногам – мокрый и неуютный, то следующий, желтоватый, отступал от корабля на десяток метров, морщился жеваной бумагой, создавал иллюзию движения невнятных фигур. И не понять – действительно ли в нем кто-то бродит, движется по пристани или скользит по волнам. Или это очередной морок, обманка для излишне любопытных глаз.
Я различал и другие слои тумана – дальние, мутные, искажающие картину и не позволяющие самому взыскательному взгляду пробиться сквозь них, выведать секреты Тальверийского порта. Казалось, мы повисли в безвременье, потерянные и забытые. А на борту нашего корабля красуется полустертая надпись «Летучий Голландец».
Я вынес вещи на палубу и запахнул плащ. Лина куталась в шерстяную кофту – худая и беззащитная, точно засушенная березовая веточка. Только черные глаза горели на бледном лице.
– В неудачный сезон прибыли, – неслышно подкравшийся к нам светоч веры заставил вздрогнуть. – Тут очень красивая гавань и на редкость чистый порт.
Жрец путешествовал налегке. Даже перекинутая через плечо сумка была полупуста. Золоченые нашивки на ней наверняка весили больше клади.
– Едва возобновилось противостояние с Лесом и Дельви, сюда много военных и дипломатических кораблей приходит, их туманом закрывают от любопытных глаз, – продолжал просвещать нас эльф. Все верно, пусть распинается перед нами – деревенщиной.
