Отпустив девушек, она налила себе бокал густого терпкого ликера из Найру, поднялась в спальню, больше похожую на уголок тропического леса. Только здесь капитан королевской разведки вспоминала о собственном эльфийском происхождении, восстанавливала нарушенный баланс внутренних энергий. Кроны миниатюрных деревьев упирались в высокий потолок, кусты и папоротники поднимались из земляного пола, покрытого пышным травяным ковром. Лианы и вьюны расползлись по стенам, оплели деревья и образовали над головой плотный купол. Пахло весной, цветами, свободой. К просторной кровати на высоком постаменте вела едва заметная тропка.
Стоило эльфийке удобно расположиться на кровати с бокалом ликера и очередным томиком дельвийских сатирических пьес, как в воздухе повис сотканный из золотистого света колокольчик и требовательно зазвенел. Радесса выругалась, отложила книгу, схватила вестника.
«Моя госпожа, – взволнованным голосом произнес в ее голове шпион Ринес-Вир. – Новость столь безотлагательная, что я рискнул прервать ваше уединение».
– Жду.
Эльфийка мысленно отдала приказ обитавшему в квартире сторожевому духу отпереть двери и впустить гостя. Через минуту в спальню вошел высокий саффа. В свете сияющих желтым и голубоватым светом ламп, скрытых в древесных кронах, его огуречно-зеленая кожа приобрела болезненный оттенок.
– Докладывай.
Саффа поклонился и протянул ладонь Радессе, готовый поделиться увиденным. На запястье матово чернели ритуальные бусины – символ пути воина. Зеленокожие мирный народ, но если выбирали дорогу мести, всегда доводили дело до конца. Радесса никогда не интересовалась жизнью своих подчиненных. Нельзя впускать в сердце будущих покойников. Но сейчас едва удержалась от вопроса. Расслабилась, стала слишком сентиментальной. Непростительно для ее должности.
Держа бокал в левой руке, женщина протянула гостю правую, с минуту считывала его воспоминания. Она сама разорвала контакт, залпом осушила бокал.
– Какая прелесть! – улыбнулась она саффе. – И многие знают, что жрецы готовятся прикончить королеву в день экзамена?
– Один я, госпожа. Я сумел заглянуть в память светоча, приближенного к Авмариэлю. Сразу же прибыл к вам.
– Светоч жив?
– О да. Ничего не подозревает. Это древняя магия моего народа. Я один из посвященных в тайные знания.
В другой раз она точно расспросила бы парня. Увы, его тайны – достояние прошлого.
– Прекрасно! – Настроение эльфийки поднималось с каждой секундой. Высокая ножка бокала бесшумно переломилась в ее пальцах. – Ты принес слишком ценные знания, Ринес-Вир. И за это…
Саффа не понял, что умирает, когда ножка бокала вошла в его глазницу, а осколки чаши и подставки прошили сердце. Шпион беззвучно осел на земляной пол. Густая трава с радостью набросилась на труп, оплетая стеблями и корнями. Радесса терпеливо дождалась, когда тело полностью скроется под зеленым шевелящимся ковром, и взмахнула рукой, гася светильники.
Пора спать, пока радость не сменилась страхом не смерти, но боли. Спать, ибо следующий день принесет приступы паники, торг с самой собой, попытки забыться.
Перед глазами промелькнуло обезображенное шрамами лицо северянина, на которого жрецы возлагали надежды, связанные с убийством королевы, называли избранным. Как шпионы его пропустили? И ухмылка старухи-провидицы. Той самой… Жива, гадина, прикормилась при храме, очередных идиотов нашла. Что, если у них не выйдет убить ее величество? Что, если жрецы передумают, струсят? Как все складно идет, как раз после гибели посольства!
«Я дала клятву, – беззвучно прошептали губы. – Как только отомщу Лесу, возьмусь за нее. Я клялась!»
Нельзя оставаться в стороне. Умрет королева, не жить и ей, Радессе. Шанс на спасение всего один – убить всемогущую тварь своими руками, разорвав оковы кровавой клятвы! Тогда станут реальностью мечты о свободе, доме, семье…
– Убью, а жрецы помогут. Вместе легче…
Но как же страшно! Великий лес, как страшно! Проще выйти одной против армии разъяренных чудовищ, чем столкнуться с болью, которая ее ждет за попытку нарушить данное королеве слово. Болью даже за крамольные мысли. Так, не думать, не думать!
За нестерпимо долгую ночь эльфийка извелась. Стоило задремать, во сне она раз за разом нападала на ее величество и просыпалась от собственного крика и скрутившей тело нестерпимой боли. Под утро ей довелось «пережить» собственную казнь, да так реалистично, что на нежной белой коже проступили красные пятна ожогов, заживших и исчезнувших сто с лишним лет назад.
– Ненавижу! – стонала Радесса, комкая простыню. – Как же я тебя ненавижу, Найрена!
Завершив ночные обряды, я в компании Рэя телепортировался в подвал дома. Там загодя была заготовлена ванна со снадобьями. Последний день перед покушением следовало провести вдали от суеты и сочувствующих. Жрецы меняли жидкости, напитывающие мое тело, а сами готовили особую личину. Лучшую из возможных. Способную обеспечить максимально полное слияние для успеха мероприятия.
