Мишка задумался. Я тоже. Из головы не шли слова провидицы. Что, если старая ведьма действительно видела смерть моих спутников? Но она же однажды ошиблась? Я всегда боялась заглядывать в будущее, боялась предопределенности. Ведь если тебе расскажут, что и как будет, придется следовать чужому сценарию, лишившись шанса написать собственный.
– Интересно, Радессе тоже корону предлагали? – пробормотала я. И, вспомнив надменную эльфийскую хамку, тут же отрицательно мотнула головой. – Точно нет.
– Ты не обольщайся, – подтвердил мои опасения менестрель. – Провидицы такого уровня на пороге смерти легко меняют тела. Отец рассказывал, у нее имелась более молодая помощница. Однажды, когда старуха была совсем плоха, позвала ту к себе. Через час помощница вышла и голосом умершей заявила, что ей передали дар и знания. И величать ее нужно как покойницу.
Я не обольщалась. Выжить бы да домой вернуться.
– Залезть бы к ней в голову, – пробормотала я. – Миш, если получится убежать в мой мир, ты со мной? Или будешь бороться за трон до последнего?
– Какой из меня король? Я клялся не использовать дар ради власти. Только ради справедливости.
Он поднялся со скамьи, осмотрелся. Совсем стемнело. У реки зажглись фонари. В воздухе, озаряя дорогу, кружили светящиеся бабочки.
– Пойдем-ка сходим в одно замечательное место. – Его глаза хитро блеснули. – У меня есть план.
Он кратко изложил задуманное. Я впечатлилась.
– Более безумной идеи я не слышала. Но если считаешь, что это сработает, готова попытаться.
И мы отправились покупать новую гитару – важнейший элемент нашего заговора.
– К храму Пути подбросишь. – Мишка подошел к сердитому на вид дядьке, курившему возле машины.
Ехали молча. Всю дорогу я гадала, какие шансы у нашей троицы выбраться из приключений живыми и желательно невредимыми. Если надменный, самоуверенный эльф меня быстро разочаровал, менестреля я смело записала в свои друзья. «Он местный, он принц. Он обязан что-то дельное придумать», – убеждала я себя. Он был таким, каким бы я хотела видеть Максима – умным, решительным, понимающим, не боящимся трудностей, готовым на поступки.
Мы выбрались из такси и прямиком отправились в музыкальный магазин с вывеской в виде флейты. За магазином возносилось к небу необычное здание, будто бы как попало скрученное из листов гофрированного железа. Оно странным образом вписывалось в окружающую обстановку, гармонировало с массивными темными жилыми домами.
– В моем мире так могли бы выглядеть модная художественная галерея или концертный зал.
– Видишь, как мы похожи, – довольно улыбнулся менестрель. – Сейчас убедишься сама. Но вначале музыка.
Гитару мы выбирали долго. Я настолько увлеклась процессом, что на какое-то время забыла о тревогах, бродила среди стендов с удивительными инструментами, расспрашивала продавца о назначении каждого, пробовала помузицировать на местном варианте пианино.
– Я готов. Идем?
Оклик Миши застал врасплох. Прочь из этой пещеры Аладдина, из зачарованного дворца музыки! Вернусь в Питер, возобновлю занятия.
Нас ждал храм Пути, похожий на пафосный концертный зал. Ребенком я представляла, как пою или играю в подобном помещении, как мне рукоплещут тысячи зрителей. Храм был именно таким, сошедшим из наивных девичьих грез. Густо-бордовые стены, серебряные люстры, черная и коричневая кожа кресел. Густой ворс потрясающе красивого ковра под ногами… На стенах сияли многочисленные инструменты – гитары всех размеров, скрипки, флейты и дудки, барабаны, литавры, погремушки, маракасы… От обилия чудесного перехватывало дыхание и ускоряло биение сердце.
– Святые свистульки! Как тут здорово! – не выдержала я. – Жаль, бесполезно.
Я не представляла, как нам помогут местные звезды эстрады и солисты оркестров. Менестрель загадочно улыбался, смело шагал к возвышающейся над залом сцене.
– Настоятель! – позвал он, останавливаясь в нескольких шагах от лесенки на сцену. – Я хочу звучать, – и уже тише сообщил мне: – Посиди пока, я ненадолго.
Посижу, куда же я денусь. Одна по темноте точно не пойду.
– Вдохновения тебе, брат, в мелодии, и тебе, ищущая свой путь сестра.
Откуда появился дед – вылитый рокер, я не поняла. Но мой менестрель обрадовался ему, отвел в сторонку и принялся торопливо что-то шептать. Было интересно наблюдать за мимикой настоятеля. В конце Мишкиной речи на его озадаченной физиономии читалось одно: «А не рехнулся ли ты, парень?»
– Один я не уполномочен решать. Соберем всех, кто в городе, послушаем чужие песни.
– Лина, жди здесь.
Я ждала, куда идти-то?
Удивительно, но уже к полуночи храм переполнился ярко наряженными людьми всех возрастов.
– Мне с вас нужна клятва молчания, – объявил настоятель, взбираясь на сцену.
Яркий свет мощных магических фонарей сверкал на блестках и металлических нашивках его просторного костюма, похожего на пижаму, серебрил длинную шевелюру и короткую козлиную бородку.
