Гоцман подхватил Якименко под руку и быстро вытолкал из кабинета. Тот еще пытался сопротивляться и что-то бормотал в оправдание.
— Какого лешего Темный маг ведет дела Ночного Дозора?!
Остапыч перешел на крик, что с ним случалось крайне редко. Теперь уже не выдержал Гоцман. Он терпеть не мог, когда на него орут, пусть и за дело.
— Да шо случилось-то?! — вопросил он. — За Фиму промолчим, но шо ты с самого утра взвился, как будто те оборотни лично твою мамашу порвали?
Остапыч устало откинулся в кресле. Некоторое время он молчал. Потом поднялся, выпил стакан воды, проверил, плотно ли закрыта дверь, и уселся на диван, где обычно располагались гости. Гоцан пристроился рядом.
— Жуков приехал, — наконец выдал Остапыч.
— Знаю, — кивнул Гоцман. — И шо нам с того? Это ихние людские дела.
— Людские — да не людские, — покачал головой Остапыч. — Жуков он, понимаешь ли, в курсе.
— За шо?
— За все. За Иных, за Дозоры, за магию. В общем, когда война началась, некоторым избранным людям из верхушки открыли часть Иного мира. Не знаю, насколько много известно Жукову, но, полагаю, достаточно. И это не было бы проблемой, такое и раньше случалось, да произошла оказия. За полчаса до его эшелона подорвали рельсы. Ну, кто-то из местных бандитов, мне за то неизвестно. Но Жуков возьми да начни кричать: а шой-то у вас маги за дорогами совсем не смотрят. Мы их Иные задницы спасаем, а они и пальцем не пошевелят за благо Родины. И все это перед толпой приветствующих солдат, начальников и прочих зевак. Шо тут началось, не представляешь. Жуков не тот человек, которому можно, как ты выразился, память подтереть, и все. С ним работать надо. А он уперся рогом: неча вам скрываться, давайте выходите из тени. То есть из Сумрака.
— А чего плохого, если и правда выйти?
Остапыч тяжело вздохнул.
— Говорю же, пацан пацаном. Ты вот про Хельгу Белую Королеву слышал?
— Нет.
— А вот почитай! И для мозгов полезно. Заодно много интересного узнаешь. И про войну Светлых со Светлыми, и про разрушенные города, и про растаявшие льды…
Остапыч замолчал, переводя дыхание. Кажется, он не столько рассказывал, сколько вспоминал. Гоцман притих, не зная, что на это ответить.
— Ладно, — сказал Остапыч спустя пару минут. — Не бери в голову. Езжай до волчьего логова, потом в Дневной Дозор, предъяви ущерб.
— Понял.
Гоцман поднялся и уже направился к двери, когда Остапыч его окликнул.
— Постой. Совсем забыл с этим маршалом проклятущим. Только шо доложили. На Арбузной женщина упала замертво. С виду молодая, и неясно, от чего померла. Похоже, что Иная, но патрульный не разобрал. Ну да оно и понятно, у Темных в патруле выше пятого и нет никого. Съезди, посмотри, шо там к чему. Если надо — разберись, если не наша — передай Темным.
Гоцман кивнул.
— И не светись. Я тебя умоляю, не светись.
***
На Арбузной уже собралась толпа. Среди людей выделялись только грузный оборотень, явно страдающий от жары, и Лешка Тишак — лейтенант милиции. Парня инициировали совсем недавно. Он только-только начал привыкать к жизни Иного, но уже рвался в Дозор. Однако с его седьмым рангом ему полезнее было оставаться в человеческих органах правопорядка, иметь доступ к документам и вообще слушать, что, кто и о чем говорит.
Едва завидев Гоцмана, парень подскочил к нему. Оборотень интереса не проявил.
— В общем, такое дело… — Тишак покосился на толпу шепчущихся женщин.
Гоцман пробормотал заклинание, и дамы, тут же позабыв о происшествии, отправились по своим делам. На всякий случай Гоцман добавил еще пару заклинаний, отталкивающих внимание от места происшествия: люди дозорных видели, но интереса не проявляли.
— Говори, — велел он.
— По словам очевидцев, женщина упал посреди улицы. Вызвали милицию и скорую. Скорая приехала, развела руками и уехала. Причина смерти непонятна: вроде молодая здоровая баба. Я от постового услышал и вспомнил, как нас в школе при Дозоре учили, что если неясно, от чего человек умер, то вполне возможно, что от магии.
— Человек или Иной?
— Не знаю, — стушевался Тишак. — Я не пойму. У меня ранг низкий, да и опыта нет почти.
Гоцман прошел туда, где стоял оборотень. Как он и ожидал, тело обнаружилось рядом. Одного взгляда хватило, чтобы понять — это их дело.
— Шо чуешь? — обратился Гоцман к оборотню.
— Во-первых, я перед вами не отчитываюсь, — тот, тяжело дыша, вытер толстую шею платком. — Во-вторых, ничего не чую. Бабой мертвой пахнет, пылью, бензином… И шерстью паленой.
Оборотень по-собачьи повел носом.
— Хотя это, может, от вас. Вервольфов, что ли, повязали?
— Отвечая твоими же словами, я перед тобой не отчитываюсь.
— Наших или залетных?
— Не ваших, не боись.
— Если это стая Сеньки Шалого, — оскалился оборотень, — не церемоньтесь с ним. Он моих племянников подрал. Отправьте его прямо в Сумрак, а еще лучше — лишите охоты до конца жизни.
— Добрый ты, я погляжу.
Оборотень снова обнажил клыки, то ли улыбался, то ли пытался демонстрировать силу.
— Ну так что с женщиной? — нетерпеливо перебил Тишак.
— Иная, — коротко ответил Гоцман. — Светлая. Так шо беги, вызывай Дозорных, кто еще на месте.