— Нет, — уверенно сказал Фима. — Ведьмой тут и не пахло. Помнишь, шо ваш эскулап сказал до твоего гембеля? Нет изюму. Все слишком ровное, четкое, как в том проклятье, которым тебя угостили. Здесь побывал сильный Темный маг. И, мне так думается, не один.
— Темный орден?
— Может, орден, а может, просто группа товарищей. За одно скажу точно: в одиночку такое соорудить не смог бы и Высший. Нужен один-два сильных мага — первый-второй ранг. Несколько на подхвате, шобы, если шо, унять геволт и не делать беременной голову двум важным людям. А еще кто-то должен похищать жертв и живыми сюда доставлять.
— Ну, положим, с этой задачей справятся и оборотни. Оттуда у них и артефакт с заклятьем: либо отдал тот маг, либо сами украли. Найти пару-тройку Темных магов средней силы в Одессе тоже не проблема. Остается главный вопрос.
— Кто всеми руководит?
— Нет. На кой он это делает? Не зря же он всю эту силу копит, куда-то же он хочет ее пустить. Шо думаешь?
— Шо б я знал! — ответил Фима. — Выглядит так, будто готовят темный ритуал, но какой — ума не приложу. Если бы начать распутывать…
— Даже не думай. Тебя здесь вообще не должно быть, не говоря уже за то, шо это опасно.
— Тогда остается читать книжки.
— Почитай, — согласился Гоцман. — А я пойду до тех, кто больше тебя знает.
— Дава, ты бьешь меня в самое сердце, — тон Фимы наконец потерял тревожно-мрачные нотки. — Неужели в Одессе есть кто-то, кто знает за Темное искусство больше меня?
— Не скажу за Одессу, но, если нужно, они хоть из Китая специалистов привезут.
— Ты про Инквизицию?
— Ну а про кого же еще?
Они повернули назад. Дозорные под руководством Якименко все так же выносили тела. Вонь стояла нестерпимая, и даже заклинания плохо помогали. Гоцман отряхнулся от пыли.
— Скажи мне вот что, Фима: ты не заметил там немецкой огненной магии?
— В пещере — нет. Европейская школа — да, но, я бы сказал, скорее скандинавская или северо-восточная.
— А не в пещере?
Фима замялся, и Гоцман понял, что попал в точку.
— На входе висели охранные чары, — сдался Фима. — Не там, а здесь, перед волчьим логовом. Я их снял не глядя, подумал: на шо я буду занимать таких важных дядей своими маленькими проблемами? Ты прав, это была огненная магия. За немецкую школу не скажу, но огненная.
— Я так и думал, — поморщился Гоцман. — Это от них следы на камнях?
— Нет, они здесь уже были, когда мы приехали.
— Ладно. Якименко! Выстави сюда охрану, не меньше четырех бойцов, а лучше пять. Внутрь не соваться, никуда не отходить.
— А кто город патрулировать будет? — возмутился Якименко. — Закат уже скоро. А еще логово этих шавок разгребать.
— Ну так и привлеки этих шавок, шо они у тебя на солнышке греются. Пусть сами свое дерьмо разгребают. А потом расспроси с пристрастием: шо знают, шо видели, кто тут жил, шо делал. А я в центр до Инквизиторов.
— А на кой нам Инквизиторы?
— Лучше тебе не знать, Леша, ей богу, лучше не знать.
***
Обычно тихий Дневной Дозор сегодня гудел, словно растревоженный улей. На проходной Гоцмана встретил не привычный вампир, а незнакомый Иной, притом ни его цвета, ни ранга Гоцман определить не смог — Инквизитор.
— Кто? — меланхолично спросил Инквизитор и смерил Гоцмана ледяным взглядом.
Очень хотелось ответить «дед Пихто!», но с Инквизиторами лучше не шутить, даже так банально.
— Гоцман. Ночной Дозор Одессы.
— Куда?
— А шо, есть варианты?
Инквизитор стал мрачнее и суровее, хотя, казалось бы, куда еще сильнее.
— К главе Дневного Дозора по вопросу Дозора, — отрапортовал Гоцман.
Несколько секунд ему казалось, что Инквизитор его просто не пустит. Однако тот все же шлепнул печать на пропуск и вручил его Гоцману.
— Последняя дверь по коридору.
— Знаю, — буркнул Гоцман и направился к лестнице.
Пройдя пару метров, он замедлил шаг. С каких это пор кабинет начальника последний по коридору? Всю жизнь же был на втором этаже. Спиной чувствуя насмешливый взгляд Инквизитора, Гоцман свернул в коридор. На последней двери и вправду висела бумажка с написанным от руки текстом «Виталий Кречетов. Глава Дневного Дозора города Одессы». Лично с Кречетовым Гоцман раньше не встречался. Знал, что тот молод, амбициозен и пришел на смену старому главе, погибшему на войне. Он быстро поднялся от шестого ранга, в котором его инициировали, до третьего, но, как утверждал Остапыч, достиг своего предела.
Гоцман постучал, почти сразу раздалось «войдите». Кабинет Кречетова не был похож на кабинет главы Дозора. Более того, он и на кабинет-то походил мало. Большую часть помещения занимали шкафы, забитые бумагами, и коробки, доверху наполненные ими же. Складывалось ощущение, что глава Дневного Дозора переехал работать в архив.
За столом — пожалуй, единственным предметом, напоминавшим, что это кабинет начальника, — расположился молодой мужчина, который что-то быстро писал. Мужчина поднял взгляд на Гоцмана, мельком глянул на него сквозь Сумрак и натужно улыбнулся.
— Кречетов, — представился он, привставая и протягивая руку. — Временно исполняющий обязанности главы Дневного Дозора Одессы.
— Временно, — хмыкнул Гоцман. — Тогда понятно. Я — Давид Гоцман, Ночной Дозор.