Вот и нужный массив информации. Морда посредника незнакома, в базе данных его нет. Расстаются Гусар и посредник вполне мирно, но Гусар следует за ним, проявляя недюжинное умение в области слежки. А вот и встреча с дамочкой… М-м-да… С такого расстояния ничего понять нельзя. Слов и даже звуков голоса не слышно, поскольку на улице довольно шумно. Разговор идет чуть более минуты, в течение которых дамочка начинает выходить из себя. В конце концов высказывает все, что думает, и уезжает на подвернувшемся извозчике. То, что это именно случайный извозчик, а не ее собственный экипаж, сомнений нет. Лицо барышни скрыто вуалью, на ней теплая одежда, поэтому более менее достоверно можно определить только рост и комплекцию. Но таких барышень в Петербурге много. Тем более, не факт, что она живет именно в Петербурге, а не приехала откуда-то из глубинки. Одежда, как у состоятельной мещанки, но это ни о чем не говорит. Какая-нибудь аристократка вполне могла прибегнуть к подобному маскараду, чтобы соблюсти свое инкогнито. Причем это именно барышня, а не переодетый парень. Пластика женская, парню такое без длительной тренировки имитировать сложно. Кто же ты есть, таинственная незнакомка?
Между тем, Ганс закончил. Снова поменял Ваньку и Сарандаки местами, подчистив немного в памяти остатки воздействия. И тем же маршрутом покинул комнату через форточку, сразу же скрывшись в ночном небе.
Ты все сделал правильно, Гусар. Не стал меня обманывать. Поэтому с тобой можно иметь дело дальше. Ведь по сути мы с тобой одного поля ягоды. С той лишь разницей, что я работал на государство, а ты в интересах частных лиц. И на твоей совести нет л и ш н и х жертв. Кипариди ошибался, считая, что ты не оставляешь свидетелей. Их просто не было. Ты все делал так, чтобы свидетелей в нужный момент рядом не оказалось.
Вернувшись к пролетке, где меня ожидали Ерофеев и Сосновский, велел ехать ко мне на квартиру, где уже заждалась Циля. А по дороге решил посоветоваться с Гансом и Ванькой.
— Ну что, господа хорошие, надо в Петербург отправляться. Успеть вывернуть наизнанку господина Егорова, пока его не зачистили.
— Да без проблем, Командир! Хоть сейчас. Но за одну ночь можем не управиться. Вдруг он дома не ночует? Где его тогда искать? Гусар этого не знает. А тебя одного здесь надолго оставлять тоже нельзя. Ведь у нас связи на таком расстоянии не будет.
— Придется рискнуть. Надеюсь, что за эти дни ничего важного не случится. Ганс, никак нельзя идентифицировать эту дамочку?
— Нет. Если бы я вел наблюдение, то мог бы в точности зафиксировать ее физиономию, использовав инфракрасный диапазон. И не только физиономию. Но мы-то имели дело с памятью Гусара. А его зрение воспринимает только оптический диапазон спектра. Поэтому, кроме вуали, он ничего не увидел. Что удалось выяснить. Молодая женщина, возраст ориентировочно двадцать пять — тридцать лет. Точнее сказать трудно, поскольку открытых участков тела не было вообще. Даже руки в перчатках. Комплекция худощавая, рост порядка ста шестидесяти пяти сантиметров. Не может держать себя в руках в конфликтной ситуации, излишне эмоциональна. Манеры не как у прислуги, привыкла командовать. Одежда хоть и простая с виду, но качественная. Явно шито на заказ по фигуре, а не куплено в магазине готового платья. Это все. Сам понимаешь, с такими параметрами в Петербурге можно не одну сотню дамочек отыскать.
— Понимаю… А это точно дамочка? Не ковбой переодетый?
— Исключено. Пластика движений женская. Ты еще мог бы ошибиться, но я — нет. Наших «барышень» из службы «наружки» безошибочно определяю. А уж у них уровень подготовки — аборигенам и не снилось.
— Но кто же это может быть?
— Не знаю, Командир. Мало данных. Надо срочно посредника за хобот брать. Пока он еще жив…
Доставив меня на квартиру, Ерофеев и Сосновский уехали в особняк, где расположилась наша служба безопасности, а на меня сразу же набросилась с расспросами Циля, которая даже не думала ложиться спать. Раньше я ничего ей сообщать не стал, поскольку хотел проверить информацию, покопавшись в памяти Гусара. И предупредил, что могу задержаться надолго. Пусть думает, что мы проводили какую-то секретную операцию, о подробностях которой ей лучше не знать.
Пересказав разговор с Гусаром, спросил мнение Цили о таинственной незнакомке. Но та тоже затруднилась с ответом.
— Трудно сказать, Юра. На первый взгляд выглядит, как будто это родственница кого-то из тех, кто стал героем скандальной истории в «Фонтанке». Либо данная мадемуазель лишь играет роль такой родственницы. А на самом деле она — подставная фигура, отвлекающая внимание. И настоящий заказчик кто-то из сильных мира сего. Причем действующий под влиянием эмоций, а не исходя из целесообразности. Но… Ведь ты говорил, что началось это гораздо раньше? Когда еще не было никакой «Фонтанки». И ты был обыкновенным, никому не известным студиозусом. Кому ты мог так насолить?
