Взрывы следовали один за другим с небольшим интервалом. Удалось добиться необходимой точности часового механизма мин, чтобы при их установке на одно и то же время срабатывания разница между взрывами была минимальной Вот и сейчас между первым и четырнадцатым взрывом прошло всего лишь одна минута восемнадцать секунд. Великолепный результат даже для гораздо более поздней эпохи!
Итак, что мы имеем? Четырнадцать целей получили повреждения, несовместимые с нахождением на поверхности моря, и благополучно погружаются. Кто быстрее, кто медленнее. Водонепроницаемых переборок сейчас нет, а наши мины могут сделать пробоину в подводной части диаметром больше метра. В современных условиях это не лечится.
На всем рейде паника. На тех, кто тонет, само собой. Но и на тех, кто не тонет, тоже. Ведь никто не знает, рванет еще у кого-нибудь под днищем, или нет. На подорванных кораблях пытаются спустить шлюпки, но не везде это удается. Команды спасаются, кто как может. Поднимаемся чуть выше, до трехсот метров, и снимаем «кино» для истории. Когда нибудь, через пару сотен лет, будет интересно посмотреть, как мы с Гансом в «просвещенном» девятнадцатом веке безобразничали. Результаты операции впечатляют.
— Французские «утюги», то есть плавучие броненосные батареи «Девастасьон», «Лав» и «Тоннант» — три штуки.
— Английские блокшипы «Рассел», «Корнуолл», «Хок», «Пемброк» и «Хастингс» — пять штук.
— Английский флагманский винтовой фрегат «Эридис» — одна штука.
— Французский флагманский винтовой фрегат «Бретань» — одна штука.
— Английские коммерческие винтовые пароходы — две штуки.
— Французские коммерческие винтовые пароходы — две штуки.
Итого четырнадцать целей. Истрачено семнадцать мин. Диверсионная группа благополучно ушла после проведения акции. Константинопольская побудка удалась на славу!
Дождавшись, когда все подорванные корабли скроются под водой, полетели обратно в Одессу. Больше здесь делать нечего. Не знаю, спаслись ли Омманни и Буэ-Вильоме, но желание идти в Варну у них вряд ли появится.
Полет проходил над Черным морем по кратчайшему пути, но по мере приближения к траверзу Варны мной все больше овладевало желание продолжить «рождественский праздник». Обратился к Гансу.
— Ганс, соглядатаев с орбиты нет?
— Нет. Видно не думали, что в Черном море сейчас движуха будет. Погода сам видишь, какая. А что ты хотел?
— Не побезобразничать ли нам еще?
— Ты о чем?
— Скоро Варна будет. А там месье тоже Рождество празднуют.
— Хочешь сделать, как с «Наполеоном»?
— А пуркуа бы и не па?
— Давай! Все равно, по дороге!
АДМ изменил курс и мы пошли в сторону Варны. Если есть возможность сделать лишнюю гадость противнику, то зачем отказываться?
На подходе к Варне сбрасываем скорость и снижаемся. Надо оценить местоположение французских кораблей на якорной стоянке относительно направления ветра. И если получится, то повторить успех Ваньки, спалив не один, а два корабля. А если повезет, то и больше. После осмотра рейда и оценки ситуации намечаю основную цель — двухдечный линейный корабль «Юпитер». За ним по ветру стоят двухдечные линейные корабли «Байярд» и «Сюффрен». Все трое чисто парусные, машин никто не имеет. Хотелось бы охватить своим вниманием флагманский трехдечный «Фридланд» с адмиралом Гамеленом, но уж очень неудачно он стоит. Если начнет дрейфовать по ветру, то его пронесет мимо остальных, и никого он не подпалит. Поэтому займемся тем, что может дать наибольший эффект. «Сюффрен» еще может попытаться спастись, если вовремя отдаст якорь цепь, и его отнесет ветром. А вот «Байярд» вряд ли. Просто не успеет.
Даю последние указания Гансу, и снижаемся над палубой «Юпитера». Здесь празднование Рождества уже закончилось. Кроме вахтенных все спят. Вахтенные тоже не проявляют особой бдительности. Место спокойное, якорная стоянка хорошо защищена от штормов. Конечно, Варна — это не Константинополь. Но и не Крым. Сюда русские еще не добрались. И не факт, что доберутся.
Держимся поближе к бизань-мачте и осторожно идем вниз, контролируя ситуацию на палубе. Матросы меня не интересуют, нужен вахтенный офицер. А вот и он. Какой-то лейтенант явно нетрезвого вида прохаживается по шканцам от борта до борта. Брать тебя на виду у остальных нельзя, это сразу же вызовет переполох. Хоть я всех и успокою, скажу, что оступился, но внимание привлекать нельзя даже такими мелочами. Ушел бы ты в каюту, месье, или еще куда… Ага, пошел на бак. Причем крадется очень тихо. Очевидно, хочет поймать с поличным вахтенных матросов, если они заснули. Поскольку абсолютно трезвых сейчас в экипаже нет. Все очень активно отмечали Рождество Христово. И кто-то может не осилить свалившихся на них нагрузок. А тут еще и вахта…
Лейтенант подходит к грот-мачте, все также стараясь не издавать шума. А вот теперь пора! Вокруг темно и рядом никого нет. В следующее мгновения я хватаюсь рукой за мачту, чтобы не упасть. Ну что, лейтенант Антуан Лафоре, с Рождеством Христовым! «А ля гер ком а ля гер», как говорят в вашей прекрасной Франции. Никто не звал вас в Россию…
