Обострять ситуацию еще больше «массовка» не хочет. Поэтому быстро выполняет приказ, со страхом поглядывая на громилу вахмистра с револьвером, весь внешний вид которого буквально источает «миролюбие». У меня хоть и внешность «мальчика из хорошей семьи», но револьвер ничуть не хуже. Велев Ерофееву стрелять на поражение, если только кто-то дернется, иду проверить «попутчиков», до которых осталось менее сотни метров. Почти догнали, мерзавцы. Заодно вызываю Ганса.
— Ганс, как там обстановка? Живые есть?
— Двое, но оба поломанные. Один из них в сознании. А четверо насмерть. Слишком большую скорость развили. Ведь это не казаки и не гусары. Так, шпана обыкновенная. В седле толком держаться не умеют.
— Хорошо. Давай того, кто в сознании.
Но кто находится в сознании, я и сам понял. Бандит стонал от боли в поломанной ноге, и глядел на меня ненавидящими глазами. Сделал попытку выстрелить, но Ганс был начеку, и тут же ударил из станнера парализующим импульсом. А вот теперь можно и пообщаться. Тем более, соблюдать секретность не требуется. Все равно, оставлять бандитов в живых нельзя.
Схема хорошо отработана еще с Чумаком. Я только присел на корточки на всякий случай. Как будто проверяю состояние упавшего с лошади. От саней меня толком не видно, поскольку снег мешает, и что тут происходит, можно только догадываться.
Неожиданно нам повезло. Бандит оказался главным в этой шайке дорожных грабителей, и именно он разговаривал с заказчиком. Которым оказался… господин Сперанский! Старый знакомый, который подряжал Чумака на мое похищение. Но потом куда-то исчез. И вот снова появился на горизонте. Только теперь речь шла не о похищении, а об убийстве господина Давыдова. Прочих пассажиров и ямщика собирались убрать, как свидетелей. А вот по поводу «массовки» с санями я ошибся. Троица также принимала участие в грабежах на тракте, но играла роль «случайных жертв», которые оказались в неподходящий момент в неподходящем месте. Привлекали их не всегда, а в особых случаях, когда объект грабежа был серьезный, и требовалось отвлечь его внимание. Но сегодня «массовка» исчерпала свой «ресурс полезности». После проведения акции их собирались ликвидировать. Лишние свидетели убийцам не нужны.
Выяснив все, что мне нужно, на всякий случай привел в сознание второго бандита, но тот знал еще меньше. Больше здесь делать нечего. Ганс добил обоих раненых станнером, создав вполне правдоподобную картину несчастного случая. Тати за кем-то погнались, но наездниками оказались никудышными, и свернули себе шеи. Бывает. Из шести лошадей покалечились три. Три вроде бы целые. Во всяком случае, ноги не сломали. Они уже оправились от парализующего импульса, и топтались на месте. Лошадок можно пейзанам оставить. Нам они не нужны, а вот «случайные жертвы» пусть порадуются. Напоследок…
Оглянулся по сторонам. Голая степь, покрытая белым зимним покрывалом. Неподалеку припорошенный снегом небольшой лесной массив. Скоро стемнеет, и до утра тут вряд ли кто появится. Метель усилилась. Холодный колючий ветер метет поземку и бросает в лицо горсти снега, заметая следы. Хорошо, что до ближайшей почтовой станции немного осталось, за час должны добраться. Очередная попытка убрать Юрия Давыдова благополучно провалилась. Но заказчик об этом еще не знает. И надо сделать так, чтобы не узнал до моего приезда в Петербург.
Когда вернулся к саням, «случайные жертвы» лежали в снегу тихо, и бузить не пытались. Ерофеев за ними присматривал, не забывая следить за окружающей обстановкой. Но опасности больше не было. Зимний тракт в это позднее время оставался пустынным.
— Преставились там все, Петр Фомич. Пятеро сразу насмерть, а один при мне богу душу отдал. Но покаялся перед смертью. Тати это здешние, грабежом на тракте промышляли. Мужики, вам кони нужны?
— Какие кони, барин⁈
— Те, что у татей были. Три ноги поломали, а три, вроде бы, целые. Забирайте себе, если хотите. Покалеченных можете на мясо пустить. Мне они без надобности. И похороните душегубов. Какие бы не были, а все равно не дело их волкам на съедение оставлять…
Так искренне меня давно не благодарили. Пейзане не могли поверить, что все обошлось. Освободили дорогу и пошли ловить лошадей. Ерофеев глянул в их сторону и тихо заметил.
— Ваше благородие, не станут они молчать. И не верю я, что это мужичье здесь случайно оказалось.
— А я з н а ю, что неслучайно. Но не волнуйтесь, ничего они не расскажут.
— Почему?
— Не успеют…
Глупых вопросов Ерофеев задавать не стал, лишний раз подтвердив свою репутацию верного «самурая». Касательно ямщика я не опасался. Он ничего не видел, поскольку смотрел вперед, на блокирующие дорогу сани. И был свидетелем, что расстались мы с этой троицей пейзан вполне мирно.
