И это сразу же дало результат. Привыкшие к «вольностям дворянским» господа аристократы, даже не замешанные в заговоре, не сразу поняли, что ситуация в стране изменилась. А уж когда начался судебный процесс над заговорщиками, поднялся такой вой! Причем не только у нас, но и в Европе. Правда, не сразу, а когда был вынесен смертный приговор всем руководителям переворота, а также активным его участникам. И таких набралось довольно много — сорок восемь человек. Причем подавляющее количество из известных дворянских родов. Что тут началось! К моей Maman косяками пошли «ходоки» надеясь вымолить если не отмену, то хотя бы смягчение приговора. Но Maman — кремень! Выгоняла взашей всех просителей и говорила, что за убийство ее мужа и сыновей сама лично взяла бы в руки топор, как Петр Великий. Но увы, годы уже не те. От наших «ходоков» не отставали европейские дипломаты, причем снова больше всех старался посланник Австрии. Здесь уже Maman ставила вопрос по-другому. Вы что, господа хорошие? Пытаетесь влезть в наши внутренние дела? С этим мы сами разберемся. Ну а ко мне никто не шел, поскольку среди европейцев и наших либералов я уже имел репутацию кровожадной злобной фурии, которая пройдет по трупам, чтобы добиться своей цели. От наивной пятнадцатилетней девочки-мечтательницы, которой все помнили Елизавету, не осталось и следа. Именно в таком ключе меня выставляли все европейские газеты. Причем больше всех старался господин Герцен — «честь и совесть» русской интеллигенции. Это оказалось очень выгодно — жить в Англии и старательно поливать свою родную страну грязью. В один момент, когда количество переросло в качество, у меня даже проскользнула мысль — а не обеспечить ли тайную экстрадицию данного персонажа в Россию для открытого суда? Чтобы наши доморощенные любители европейских ценностей поняли — везде достанем! Идея интересная, но пока что несвоевременная. Сначала надо войну закончить на наших условиях. А потом можно и наведаться на берега Туманного Альбиона к господину Герцену, раз ему ситуация в России покоя не дает. Будет своего рода тренировка для сотрудников создаваемого мной аналога ОСО Космофлота, в коем я прослужил девяносто семь лет.
Зато среди других сословий, а также в армии и на флоте, мой авторитет, как императрицы, резко вырос. Этому способствовало то, что я не стал устраивать «охоту на ведьм». Все солдаты, прямо или косвенно участвующие в мятеже, в том числе и семеновцы, выжившие во время побоища на Дворцовой площади, были прощены. Поскольку вся их вина заключалась в том, что они выполняли преступные приказы своих командиров, даже не подозревая об этом. Тех офицеров, кто не знал о готовящемся заговоре, и принял в нем участие по принципу «все пошли и я пошел», немного помурыжили в ходе следствия, давая прочувствовать ситуацию, но в конечном счете выпустили. Но не сразу. А только лишь после казни заговорщиков, на которой им пришлось присутствовать в качестве зрителей.
Я был бы не я, если не попытался выжать максимум из сложившейся ситуации. Собирался устроить шоу с психологическим воздействием на присутствующих, и мне в этом повезло, поскольку двое из трех бунтовщиков — капитан Войнович и поручик Розен, отправленные мной на переговоры с командующим семеновцами на Дворцовой полковником Шварцем, уцелели. Вот я и выступил перед строем тех, кого решил пощадить. Напомнил уже стоящим на эшафоте приговоренным о нашем разговоре в Зимнем. А после приведения приговора в исполнение объявил, что остальные свободны, всем вернуться к прежнему месту службы. Но чтобы впредь внимательнее выбирали себе друзей. Надо ли говорить, что такое решение императрицы всеми было оценено по достоинству.
