Удалившись от берега на достаточное расстояние, обошли вражеский дозор, находящийся южнее мыса Лукулл, и снова направились к устью реки Бельбек. Надо сообщить последнюю информацию в Севастополь. Наши береговые посты должны были слышать взрывы в море, да только вряд ли что поняли. А с рассветом все равно ничего не поймут, поскольку кораблей возле Лукулла стоит довольно много, торчащие из воды мачты могут просто не различить на их фоне, а все деревянные обломки за ночь унесет ветром и течением. Да и не до созерцания вражеской армады будет наблюдателям, когда обнаружат французские фрегаты, идущие к берегу. Поэтому информация о том, что флот противника у мыса Лукулл лишился последних трех винтовых линейных кораблей, а также еще двух парусных, парохода и фрегата, дойдет до Севастополя нескоро. А когда дойдет, то ей могут просто не поверить.
Когда на следующее утро солнце выглянуло из-за вершин холмов, «Лебедь» уже подходил к месту назначения. Ганс прошелся над побережьем, но ничего подозрительного не обнаружил. С берега за нами уже наблюдают, поскольку обнаружили издалека. Но ажиотажа нет, «Лебедь» здесь уже не впервые. Снова спускаем катер на воду и он идет к берегу, где его уже поджидают. Но разговор на этот раз длится дольше, и на катер передают запечатанный пакет. А вот это плохо. Как бы князюшка не попытался на нас лапу наложить. Разумеется, ничего у него не выйдет, но конфликта в этом случае не избежать. Что меня совершенно не устраивает. Не в том плане, что опасаюсь каких-то пакостей с его стороны. А в том, что проблему под названием светлейший князь Меншиков придется решать срочно и радикально. Чтобы он еще чего-нибудь не учудил.
Но беспокоился я напрасно. В пакете оказалось частное письмо от Корнилова. Адмирал подготовил несколько экземпляров послания и отправил на все береговые посты, поскольку не знал, где мы появимся в следующий раз. Текст содержал обтекаемые фразы общего содержания, из которых непосвященные не смогли бы ничего понять, если письмо угодило в чужие руки. Заканчивалось письмо весьма интересной фразой.
«…Юрий Александрович. Вы оказались абсолютно правы. Прилагаю все силы для решения насущных вопросов. Надеюсь на скорую встречу».
Кроме меня никто не поймет. Молодец Корнилов, с понятием секретности у него все в порядке. Ну а большего мне и не надо. За оборону Севастополя и сохранность Черноморского флота теперь можно быть спокойным.
Пока Ганс сопровождал верховых нарочных, направляющихся в Севастополь с нашим сообщением, «Лебедь» отошел от берега и следовал самым малым ходом на север, чтобы выйти на траверз мыса Лукулл. Но так, чтобы избежать обнаружения вражескими дозорами. Торопиться некуда. Пусть Ганс сначала проверит, что там на Альме творится. Чем он и занялся, когда проконтролировал прибытие нарочных в штаб.
Первый свой визит к месту будущего сражения Ганс нанес еще ранним утром. Но тогда войска противника только начали движение к правому берегу Альмы. Шесть французских фрегатов на буксире у пароходов довольно быстро встали на шпринг в назначенных точках, и были готовы открыть огонь по берегу. Русская армия хоть и ожидала атаки, но судя по тому, что увидел Ганс, бардака на ее позициях хватало. И вершиной идиотизма выглядел лагерь «чистой публики», которую князь Меншиков любезно пригласил «посмотреть сражение», превратив войну в театр. Такое было в моем мире, такое же случилось и в этом. Что именно им двигало, — обыкновенная дурость, или безмерная вера в собственную непогрешимость, сказать затрудняюсь. Тем не менее, факт имел место. С момента первого разведывательного полета прошло уже более двух часов. Думаю, сражение должно начаться.
Так оно и оказалось. Причем незаметно, чтобы ход сражения сильно отличался от того, что произошло в моем мире. Французы также форсировали Альму в нижнем течении, и в данный момент французские зуавы забирались на плато по кручам левого берега Альмы, считавшимися командованием русской армии неприступными. Приморский фланг нашей армии находился под огнем с моря. Французские фрегаты успешно выполняли свою задачу. А русская армия даже не могла им толком ответить. В конце концов, французские батальоны дивизии генерала Боске оказались на плато, и даже смогли поднять туда пушки, открыв огонь по русским позициям с фланга. Вскоре к французам присоединились турки. Попытка русской армии атаковать противника на плато и сбросить его в море успеха не имела. На других участках ситуация также складывалась для нас неблагоприятно. В конечном счете Альминское сражение было нами проиграно. Князь Меншиков снова не задействовал все имеющиеся в его распоряжении силы. И вновь фактическим победителем сражения на Альме оказался французский генерал Боске. Именно благодаря его маневру захода во фланг русской армии через местность, считавшуюся неприступной даже для пехоты, не говоря об артиллерии, войска коалиции смогли переломить ход сражения в свою пользу. После боя русские покинули свои позиции и отошли в направлении Севастополя.
