Какие пакостные, будто крысиные. Отдаленно знакомые. Пробовала я нынче приподняться, да только хуже себе сделала. В висках заныло от боли.
А отвечал им ровный мужской.
— Не по нраву мне, что тут творится. Где Казимир?
— Отдай нам девку, Ворон. Потом с Казимиром потолкуете. Ну же, уже мочи нет терпеть, как вкусить девичего тела охота.
— Отдай, Ворон. Отдай, али сами заберем... Ах... Ты чей это... Отпус..ти... От..
Я не видела, но чуяла кончиками затекших пальцев предсмертный холод, что появился в воздухе. Стало быть, кто-то испустил дух.
И как-то резко все замолкли. Только тот самый ровный, спокойный голос раздался как бы невзначай.
— Я повторюсь, раз кто оглох. Где Казимир?
— Так... это... Он... Он... В сосе..седней... дере..веньке... с... бабами... рез..звиться...
— Вот и иди к нему, да позови сюдой. А сам с бабами порезвись, раз мочи нет терпеть.
— Ага... Я... Быстро... Я...
И топот ног. Будто кто бежит. Быстро, аки сама Смерть за ними гонится. И слава богам, что тишина, ибо моя боль в голове стихла. Зато усилилась в ноге. Я пробовала ее на себя потянуть и едва ли сдержала болезненный всхлип, готовый сорваться с уст.
Что ж за неудача такая прицепилась к моему подолу?!
С трудом распахнув глаза, я поморщилась от удара боль заискрила в висках. Ох... Леля, помоги. Поджав губы от боли, зажмурилась, а потом пригляделась получше.
Кажись, пещера. Стены темные, каменные, грубые, и так холодом от них тянет. Меня прижали спиной к одной из них. Отпустили на землицу да связали руки грубой веревкой. А вот медведя распятили напротив. На двух вколоченных в землю брусьях, подвязали за руки, а само спустили на колени. Голова свисает между плеч безвольно, кажись, не в сознание он еще. А глянуть на его тело и вовсе страшно. Ободрали, как шакалы.
Сглотнув вязкий ком дурноты, я попробовала взять в себя в руки и надумать что-нибудь путевое. Но ничего на ум не приходило. Кроме того, что нас обоих порешат. Правда, меня вначале снасильничают.
Внезапно в мою сторону послышались шаги, а потом на ноги и вовсе упала огромная тень. Я быстро шмыгнула в последний раз и прикрыла очи. Про себя причитала, да бы не выдавить себя, и попробовала дышать ровнее.
— Еще не проснулась она. Поди сюда.
Проговорил тот самый спокойный до мороза по коже голос. Кого он позвал и для чего? С трудом я заставила себя не вздрогнуть от тяжких догадок.
Вскрикнуть я-то успею, поплакать тоже. А сейчас главное — оттянуть неизбежное, пока я сил не наберусь.
Тихие, почти неуловимые шаги раздались совсем рядышком. Хрустнули суставы, когда мужчина опустился на корточках возле меня. Тонкие длинные пальцы бережно прошлись по щекам, нежно стерев следы слез и грязи.
Я чуяла его взгляд. Пронзительный, жадный, но не злой... Он осматривал меня с макушки до пяточек. А потом, дойдя до них, аккуратно приподнял подол, но не шибко неприлично. Стащил сапожек с поврежденной ноги, потом, едва ли ощущая пальцы чужака на своей коже, почувствовала, как стащили и носок.
Лодыжку нежно ощупали. И словно дыхание мороза окутало кожу, потом и плоть, аж до кости. Я перестала ощущать что-либо. Только руки незнакомца твердо обхватили ногу и дернули на себя лодыжку.
Раздался тонкий хруст. Он вправил мне кость.
А у меня кожа покрылась ледяной коркой, и отнюдь не от чужой магии. А потому что воспоминания словно приливом затопили сознание. Только два целителя могли так виртуозно вправлять кости. Стешка, которая померла, и...
— Чернозар.
Резко распахнула я очи. И слезы крупными горошинами потекли по щекам. Потому как передо мной сидел на коленях именно он. Да, капюшон, наброшенный на голову, бросал тень на лицо, и все же спутать эту синеву глаз, словно ночное небо, было нельзя.
Это был он.
— Чернозар...
Всхлипнула я, не удержав эмоции, и перевязанные руки потянула к его лицу, дабы коснуться колючей щеки. Позвал. С горечью хмыкнув.
— Ну, здраствуй, Наталка.
*****
Не то чтобы я думал, что один дюжину разбойников раскатаю в лепешки и обжарю на костре. Да чего уж там, я так и думал! Правда, не видала эта землица давненько разбойников с такими навыками.
Думается мне, что вся дружина князюшки нервно дышит в сторонке по сравнению с этими ребятками. И как, интересно мне, затерялись они в этих лесах?
Одно ясно как белый день. Нечисто здесь что-то. Дрались со мной одни. С прикрытыми лицами, крепким ударом и опытом в бою. А те, что тявкали в повозке, как крысы попрятались по кустам и лишь громко фырчали.
Ну не тянут эти темные плащи на разбойников, уж наемники — то да. Горестно мне маленько, что скрутили они меня. Хотя на это и была вся задумка. Зря мы что ли с Мирошей разными путями пошли? Таков был план: «Разделяй и властвуй». Поймают одного и расслабляться вечером у костра, а уж второй под тенью ночи аккуратно свернет пару голов у кострища.
Так делали не раз. И работало. В этот раз неувязочка вышла в одном. Черноокая хоть и держалась молодцом, но умудрилась ножку подвернуть и приложиться головкой об березку. С легкой руки одной падали! Ну ничего, я его запомнил.
