— Дерганный ты какой-то, Черный, меня почем зря с важного дела срываешь. Нехорошо это... ой как нехорошо. Братков моих обижаешь. Честно награбленных трофеев лишил. Неужто тень на мою власть в здешних краях бросаешь?
Хриплый мужской голос был немолод, слегка тянул слова, будто язык размяг от медовухи. Совсем недалеко раздалось фырканье не меньше дюжины лошадей. Недавно прибывших.
Атмосфера накалялась, словно в печи у кузнеца. Я отчетливо слышала аромат энергии смерти в воздухе. Чернозар не в духе. Точнее, в том самом смаку — убивать.
— Твою власть, Казимир? — Несмешливое издевательство раздалось в прохладном тоне того самого спутника Чернозара, одетого во все черное. Что молчаливой тенью недавно нависал над плечом целителя-смертника. — Тебе верно, горячий пар в голову ударил? Или ты запамятовал, кто перед тобой?!
Сталь тонкой стружкой сорвалась с властного тона мужчины. Он потихоньку покидал объятия спокойствия и начинал закипать. Один Чернозар молчал в свойственной манере каждого целителя — он выжидал удобного момента. Примерялся, концентрировался, почти уверена в том, что напевал колыбель смерти про себя.
Да, у юноши был чарующий голос, которым он изредка исполнял чудесные, сказочные баллады. В те редкие моменты, когда не приходилось убивать по жестокому велению воеводы.
— Власти меня наделил Семигрешник! А вы всего лишь его верные псы! Что выполняете его волю! Рабы!
— Отданы тебе были, Казимир, эти земли не просто так. А за особым надом. Как и перечень законов, уставленных Семигрешником, ты слыхал. Только весть дошла до его ушей, что плевать ты хотел на них. И беспредельничаешь в здешних краях.
Словно рассказывая сказку, начал Чернозар, и все утихли. Прислушиваясь к его словам, казалось, даже ветер затих.
— Брехня всё это, моих недругов!
Рявкнул злобно, судя по голосу, тот самый Казимир, да только уловила я в конце его слов, словно маленькие песчинки песка на дне чаши с водой, страх. Он золой рассыпался по ветру, давая всем знать, что мужик врет.
— Что простой люд в страхе держишь?
— Не было такого!
— Что убиваешь их, словно косу косишь, справа налево?
— Может, и выпустил кишки одному-другому! Да в назидание остальным!
— И девок на тракте не отлавливаешь и себе на потеху забираешь?
Мерзкий смех сорвался с губ новопришедшего.
— Раз Семигрешник сам бабами брезгает? А его псы? Ты ли меня в морали упрекать будешь, Чернозар? Молва ходила, что тебя и три девки не насытят в постели, хех!
Невольно вздрогнула от этого пронзительного смеха. Мерзкого, отдающего смрадом немытого, похотливого тела. Его сальным взглядом. И похабными желаниями.
— Правила, написанные кровью нашего с тобой хозяина, говорят, что баб можно брать только тех, что добровольно нарекли себя подстилками. Будь то это за тяжкие провиности или дабы погасить долг, занятый у нас. — спокойно проговорил Чернозар. — А ты девок для своих утех портишь. Причем не по понятиям нашего хозяина и людским. Это называется беспредельничельством. Подняться на ложе своего господина и насрать там. Казимир.
— Девки сами приходили! Продавали свое тело. Я им золота взамен! Всё чин по чину! Времена лютые, а им не все равно, под кого подстелиться, под боярина аль меня?
— Врешь, собачий потрох, как дышишь. — фыркнул с усмешкой черный целитель. — Девка, что твои черви сегодня запреметили и права на нее качают, другое говорит.
— И веры у тебя есть насчет ее брехливых слов?!
Возмутился ужаленный в нежные чувства мерзавец, но Чернозар его мигом осадил.
— Тон убавь, Казимир. Я тебе не твои меховые вши, что сейчас за твоей спиной хмельные качаются. Или это их от страха трясет?
— Не пойми меня нескладно, Черный! Только мое слово ты поставил ниже говора этой сучки...
— Ее слова для меня поприятнее будут.
— Так приглянулась она тебе? Аль да? Так забирай! Зачем омрачать пустым говором этот день.
— На попятую едешь?
И тут этот самый Казимир совершил лютую ошибку, что стоить ему будет дорого. Одной оторванной башкой вряд ли отделается. Пытать Чернозар умел — лучше не придумаешь.
— Ты что, Черный, сдумал меня на моей земле в угол загнать?! Чтоб я перед тобой, молокососом, оправдывался! Да я сейчас эту девку при тебе разделаю! Мой это лес, мои законы! Я здесь хозяин! Я!!! Ну чего стали, остолопы?! Порубайте его и дружков его в муку! Да покрасивее, дабы бошки Семигрешнику отправить!
— На этой поляне достаточно свидетелей твоего раздора, Каземир. А я всего лишь исполняю приказ. Да примет Мара эту кровь за честным откупом!
Последние слова Чернозара утихли в воплях разбойников. Я мало что поняла из их рассказа, но то, что во дворе пещеры развернулся нешуточный бой не на жизнь, а на смерть, не вызывало сомнений.
Впрочем, с тремя долгими зимами за плечами в самом разгаре военных баталий мне не нужно было видеть, чтобы осознать простую истину: чем больше крови впитывает в себя весенняя земля, тем сильнее распыляется Чернозар.
