Черноокая печаль полностью

— Выходи, черноокая. Напугала ты нашего косолапого.

Аккуратно выныривая из-под стога сена, Наталка тут же озирается по сторонам и прижимает указательный пальчик к узким устам. Умоляюще рассматривая меня своими темными глазами.

Спряталась.

Дорогие мои читатели! Рада, что в новом году вы по-прежнему рядом со мной. Печатая новую главу, я сильно нуждаюсь в ваших комментариях и похвале. Не забывайте подписаться и поставить Звездочку!

С уважением, ваша З.С.

— Красивая она у тебя и язык укороченный. Свое место знает, перед другими мужиками подол не задирает. Молоденькая совсем, откуда откопал, бер?

Фырчит один из прислужников торговца, бросая взгляд похотливых очей на спящую в саломе Наталку. Выколоть бы ему эти глазища! Но нельзя. Эх, беда-печаль с этими людишками. Будь мы одни с Мирохой, уже бы обернулись медведями и через лесок добрались бы до Белоярска.

Но свалилась же мне на голову эта черноокая печаль! И не выкинуть из башки. Вроде юнная совсем, нежная, местами ранимая. Грусть в огромных черных очах. А порой глянешь в тех же очах, и сгоришь, раз вовремя взгляд не уведёшь!

С норовом моя Наталка. Только не глупая. На людях свои зубки не показывает. Да и вообще, вроде тихая она. Но не дай боги наступи на ее косы *(имеется в виду обидеть словом или делом)!

Всего пары дней вместе, считай, и месяца не прошло. Хотя нет, сегодня и исполняеться две десятины, а я уже к ней привязан, как щенок.

Вот и сейчас не могу вдали от нее. Киваю напоследок человеку. И замедляю шаг, пока мимо не проходит нужная мне кибитка. На сенях, под пологом спят дети торговца. Баба его, как прознала, что Наталка лекарь, так и вовсе с нее не слезает. За каждый чих ребятни бежит к ней.

Узрев меня, черноокая с надеждой на дне огромных глаз робко улыбается мне. И я, протянув ладонь, тем самым отодвинув ткань у окошка, чувствую ее пальцы в моих. Она крепко за них цепляется. И смело лезет в окно. Ребятня давно спит, как и мужик на козлах. Мать детворы убегла к мужу за лаской. А я увожу Наталку в темень ночную, прямо в нашу телегу.

Мирон демонстративно фырчит, когда замечает девушку за своей спиной.

— Ну что, сестрица? Выдохни до утра. Если только этой рыжухе опять ничего не снадобится. Даст боги, муж ее залюбит, и перестанет она нам всем мозг есть!

— Да услышат тебя Леля и Перун.

Фырчит тяжко она, поудобнее устроившись на сене бочком. Я рядом, со спины. Кидаю свою руку ей на талию. Молчит, не отталкивает, но и не поощряет. Мне порой кажется, что сердечко у нее зайцем бегает в груди. Боится она меня, когда мы так остаемся... Я мужчина, матерный хищник. Она женщина, желанная добыча.

Нет, поначалу мне прилетало. И по ушам, и по морде. Как кошка дикая дралась и противилась. А потом осознала, что не так уж и плохо под моим боком. Никто не трещит без умолку. Никто не деспотирует, обучая, что как делать. И детвора не тормошит терпение со своими криками и мельтешанием. Не то что у меня! Тишь да гладь.

Сама того не зная, жена торгаша сделала мне прекрасную услугу. Толкнула Наталку прямо в мои загребущие объятья.

Вдыхая такой сосновый запах, успевший стать родным, я на миг прикрыл глаза. Так спокойно на душе. Легко. Никогда такого не ощущал. Я даже про мастера мечей и кузнеца позабыл.

— Наталка?

— Ммм?

Сонно мычит она, не дергаясь, и я, протянув руку, указательным пальцем начинаю рисовать узоры на хрупкой спине. Поверх нетолстой ткани платья.

— Кто тебя ждет в Белоярске?

— Сестра. Старшая со своей семьей.

— А батька и мать?

На миг утонченная спина девушки застыла натянутой тетивой. Повернувшись неловко ко мне личиком, черноволосая слегка отодвинулась. Оставив между нами локоть свободного места. Будто напоминая, что нам нельзя близко. Себе или мне напоминая?

— Сирота я. Одна сестра осталась, к ней и иду. — сказала неохотно, опустив глаза вниз и уже позабыв о сне. И тут же, словно желая отбросить дурные ощущения, перекинула вопрос на меня.

— А ты зачем путь туда держишь?

— Выполняю поручения брата. — умиротворенно вздыхаю я, спрятав ужасно зудящую ладонь под щеку. Она так и норовит коснуться девчонки.

— У тебя есть брат?

Распахивает недоуменно очи чернявая и тут же бросает взгляд на широкую спину Мирохи, чуть поодаль от наших ног. Тут же улавливаю нить ее дум. Мотаю головой с ухмылкой.

— Да нет, милая. Мы с Мирошей одногодки, лучшие друзья. Братья по духу, но не по крови. А кровных братьев у меня два. Оба старше. Я младшенький в нашей семье.

— Ну да... — жмёт она задумчиво плечом, будто опомнившись. — Ты же Третьяк , я как-то не допоняла сразу.

— А у тебя еще, кроме старшей сестры, есть кто?

Она грустно едва ли заметно мотает головой.

— Все, кто был, погибли на фронте. Я с Матришей одна осталась.

— Сестры по духу или кровные на войне сгинули?