Ей улыбаются, ей предлагают пачку сигарет. Они сочувствуют, даже предлагают свой стакан. Мартини драй. Пока она ждет. Она отодвигает его пальцами. Нет, спасибо. Но ее уговаривают, и тогда она поднимает глаза с блаженной улыбкой и волосами во все стороны. Распахнутая рубашка, деревянные ожерелья. Странный взгляд. Не такой, как у остальных. Кольца на каждом пальце. Он приехал откуда-то, из Парижа, из Таиланда, из Катманду. Он видел горы Непала, пустыни Афганистана, он ездил в пикапах всех цветов, с людьми, чей язык он не понимает. Он видел мир, вдыхал свободу, и сегодня он вернулся, чтобы подарить счастье тем, кто не имеет возможности уйти. Счастье, оно здесь, на этом кусочке бумаги, который он подсовывает ей. Он совершенно не выглядит особенным. Обрывок разорванной бумаги. Стилизованный цветок, чернила которого теряются в волокнах. Но когда его кладут на язык, когда он начинает раскрываться, он открывает двери в мир, о существовании которого никто и не подозревает.
И к тому же бесплатно.
Для нее, сегодня вечером.
Он знает, что она колеблется, это нормально, что она колеблется. Как птица, которую выпускают из клетки. Трудно взлететь, когда ты провел всю свою жизнь за решеткой. Большинство остаются там, в своей тюрьме, глядя на открытую дверь. Они танцуют. Они пьют. И они идут домой, потому что завтра им работать, потому что нужно заботиться о детях, потому что нужно оплачивать счета.
Если это то, чего она хочет.
Слова крутятся у нее в голове, бумага жжет пальцы, но она пообещала, они пообещали, алкоголь, ладно, табак, ладно, но не более того. Все остальное – запрещено. Это для наркоманов, это для парней, ползущих по грязи во Вьетнаме. И все же. Этот цветок с фиолетовыми чернилами, чьи лепестки раскрываются на бумаге, выглядит красиво. Это должно быть здорово – раскинуть крылья. Всего один раз, чтобы развлечься. Забыть. Почувствовать себя легкой. За этим маленьким кусочком бумаги скрываются цвета, звуки, гитарные соло, Люси в небе с бриллиантами[23], весь галлюциногенный мир, скрытый за обложками пластинок.
