Она выпрямляется, поднимает подбородок, берет сумку, кладет обратно, а затем перекрещивает пальцы на столе, потому что они слегка дрожат. Сейчас он увидит ее. По-настоящему. Не внезапно, после звонка в дверь. Он сможет смотреть на нее, понимать, находить в ней свои черты. Движения. Слова. Манеру смеяться. Он будет думать о том, что она была где-то там все эти годы, часть его. Возможно, он подумает о тех моментах, которые они не пережили. О тех, что могли бы пережить. Дом был бы еще живым, окна были бы открыты, фортепиано было бы настроено, мебель не была бы укрыта одеялами. Какими бы они были, втроем, если бы его не затянула буря, не бросила в зиму с тяжелым шлемом, с разбитым бомбами сердцем.
Кот бы не умер. Или умер бы от старости, в корзинке у камина.
В ее кармане лежит письмо. То самое, которое так и не отправили, потому что слова переплетаются, потому что она не могла назвать его месье, ни дорогим месье, ни дорогим папой. Заголовок – перечеркнутые каракули, даже сегодня, после десяти попыток, но это уже не имеет значения, ни даже цвет – синий цвет надежды, черный – серьезности, – оба стали бирюзовыми. Важны слова, все то, что она никогда не решится ему сказать. Она написала их. Чтобы он понял. Чтобы он знал, что она прощает его и что еще есть время.
Дверь открылась, зонтик закрылся, и уже он двигается вперед, в дыму от сигарет, плывущем как туман. Он надел свои праздничные туфли. Пальто из шерсти. Шляпа старого образца, с маленьким пером. Должно быть, он и пахнет хорошо, кремом после бритья и лавандой. Аромат отца.
Она встала, затем снова села. У них дома обнимаются. Здесь – она не знает. Она улыбается, заикается и говорит, что может, две фразы, выученные наизусть. «Метод Ассимиль», немецкий за шесть недель. Guten Abend Vater[46]. И она ждет, как маленькая девочка, его одобрения, улыбки, огня эмоций, как у родителей на детском спектакле, где аплодируют, даже когда поют плохо. Никто никогда не аплодировал ей. Никто никогда не приходил. Никто никогда не обнимал ее, чтобы сказать, что она хорошо играет лисичку, ведь играть роль лисы сложно, а в следующем году она будет принцессой.
